Эркюль Пуаро

Дэвид резко сказал:

– Страх не знает логики. Когда переживешь бомбежку...

Линн стало стыдно. С раскаянием в голосе она сказала:

– Извините, я забыла.

С внезапной горечью Дэвид воскликнул:

– Да, это скоро забывается, все забывается. Снова нам ничто не угрожает. Мы опять ручные, опять там, где были, когда заваривалась кровавая каша. Прячемся в своих вонючих норках, ищем безопасности. И вы, Линн, вы совершенно такая же, как и все!

Она воскликнула:

– Нет! Я не такая, Дэвид. Я только что думала...

– Обо мне?

Его порыв потряс ее. Он обнял ее, прижал к себе, яростно целовал горячими губами.

– Роули Клоуд? – прошептал он. – Этот олух. Да нет же, Линн, ты – моя!

Вдруг так же внезапно, как обнял, он отпустил, почти оттолкнул Линн от себя.

– Я опоздал на поезд.

Он опрометью бросился бежать вниз по склону.

– Дэвид!..

Он повернул голову и крикнул ей:

– Я позвоню тебе, когда доберусь до Лондона...

Она смотрела, как он бежал в сгущающихся сумерках – сильный, мускулистый, легкий.

Выбитая из колеи, со страшно стесненным сердцем, не в силах собраться с мыслями, она направилась к дому.

Прежде чем переступить порог, она помедлила.

.. ей хотелось избежать нежностей матери, ее вопросов... матери, способной занять пятьсот фунтов у людей, которых презирает.

«Мы не имеем права презирать Розалин и Дэвида, – думала Линн, тихо пробираясь к себе наверх. – Мы такие же, как они. Готовы сделать все что угодно, абсолютно все ради денег».

Она постояла в своей комнате, с любопытством разглядывая свое лицо в зеркале. «Совершенно чужое лицо», – думала она.

Внезапно ее охватил приступ гнева.

«Если бы Роули действительно любил меня, – пронеслось в голове, – он сумел бы достать эти пятьсот фунтов.

Сумел бы, непременно сумел. Он не позволил бы мне чувствовать себя униженной перед Дэвидом... Дэвид сказал, что позвонит мне, когда приедет в Лондон...»

Она сошла вниз как во сне. «Сны, – думала она, – бывают очень опасными...»

ГЛАВА 14

– Наконец-то ты вернулась, Линн, – с облегчением произнесла Адела. – А я и не слышала, как ты вошла. Давно ты уже дома?

– Целую вечность. Я была наверху.

– Лучше говори мне, когда возвращаешься. Я беспокоюсь, если ты гуляешь одна в темноте.

– Ну что ты, мамочка, разве я не смогу, в случае чего, за себя постоять?

– В последнее время в газетах сообщалось о таких ужасах.

Эти демобилизованные пристают к девушкам.

– Наверно, девушки сами хотят, чтобы к ним приставали.

Она улыбнулась довольно грустной улыбкой. Да, девушки хотят острых ощущений. Кому, в конце концов, нужна безопасность?..

– Линн, дорогая, ты не слушаешь меня?

Усилием воли Линн заставила себя вернуться к действительности. Мать все это время о чем-то говорила...

– Что ты сказала, мамочка?

– Я говорила, дорогая, о подружках на твоей свадьбе.