Эркюль Пуаро

Тухлый он какой-то, неживой. Людям это не нравится.

«Все поют одну песню, – думал Пуаро, выходя из кабинета. – Джеймс Бентли производил на людей плохое впечатление. Но ведь не все же убийцы – буки». Пуаро порылся в памяти – а часто ли ему попадались убийцы-симпатяги? Да, весьма часто.

II– Ничего, если я подсяду к вам на минутку?

Пуаро, уютно устроившийся за маленьким столиком в «Синей кошке», вздрогнув, поднял голову от меню. В «Синей кошке», где стены из дуба по старой европейской традиции сочетались с освинцованными оконными стеклами, было довольно темно, но севшая напротив молодая женщина ярко выделялась на темном фоне.

У нее были вызывающе золотистые волосы, костюм-комбинезон цвета электрик. И кажется, совсем недавно он эту женщину где-то видел.

Она продолжала:

– Видите ли, я случайно услышала, о чем вы говорили с мистером Скаттлом.

Пуаро кивнул. В компании «Бризер & Скаттл» он сразу сообразил, что перегородки скрывают тебя от посторонних глаз, но никак не от ушей. Его это ничуть не беспокоило – он ведь жаждал рекламы.

– Вы стучали на машинке, – вспомнил он, – справа от заднего окна.

Теперь кивнула она.

Лицо ее осветилось приветливой белозубой улыбкой. Пышущая здоровьем, полногрудая молодая женщина – с удовольствием отметил Пуаро про себя. Года тридцать три или тридцать четыре, от природы брюнетка, но не из тех, кто идет у природы на поводу.

– Насчет мистера Бентли, – уточнила она.

– Что именно?

– Он собирается подать апелляцию? Значит, в деле появились новые факты? Я так рада. Я просто не могла... не могла поверить, что он совершил такое.

Пуаро повел бровями.

– То есть вы с самого начала считали, что он невиновен, – медленно сказал он.

– Именно, что с начала. Думала, какая-то ошибка. Но улики... – Она остановилась.

– Что же улики? – спросил Пуаро.

– Получалось, кроме него, это никто не мог сделать. Я решила, может, у него просто ум за разум зашел.

– А он не казался вам... я бы сказал, немножечко чудным?

– Как будто нет. Чудной – это что-то другое. Застенчивый, неловкий – вот он какой. Таких много. Не нашел себя человек в этой жизни, мается. Отсюда и неуверенность, скованность.

Пуаро взглянул на незнакомку. Уж у нее уверенности в себе хоть отбавляй. На двоих хватит наверняка.

– Он вам нравился? – спросил он.

Она вспыхнула.

– Да, нравился. У нас в комнате сидит еще одна девушка, Эми, она всегда над ним посмеивалась, называла растяпой, но мне он очень нравился. Такой добрый, тихий, учтивый. И много чего знал. В смысле – начитанный.

– Понятно, начитанный.

– По матери сильно тосковал. Она ведь много лет болела, вы, наверное, знаете. Даже не болела, а так, постоянный упадок сил, и он был ей как нянька.

Пуаро кивнул. Таких матерей он знал."

"– Она, конечно, тоже о нем заботилась.