Ледяные Волки

Он потратил столько времени на то, чтобы выбраться в город и забрать что-нибудь из вещей Рейны, и у него никогда не было никаких шансов на успех.

— Одну минуту, — сказала она, глядя на бумаги на столе Хейна. — Он делает пометки о рамке локатора. — Она начала листать книги, открывая их на страницах, которые Хейн отметил маленькими клочками бумаги. Большинство из них были древними, поднимая облака пыли каждый раз, когда она двигала их. Андерс кашлянул, гадая, как далеко в библиотеку зашел Хейн, чтобы найти их.

Он засунул шарф и карандаши в карманы и подошел к огромному разбитому зеркалу коммуникатора у двери, напрягая слух в ожидании звука приближающихся шагов. Отсутствие отражения в зеркале действовало на нервы.

— Послушай, Андерс. — Лисабет читала вслух одну из книг, почерк на ее страницах был тонкий и древний.

«Сущность в более слабых артефактах может быть усилена во время солнцестояний и равноденствий, ибо в это время сущность заполняет естественный мир и может быть направлена в наибольшем количестве».

Андерс закрыл глаза. Он не мог позволить себе ждать равноденствия, чтобы снова попробовать рамку… Рейна могла быть мертва к тому времени.

Он прижал ухо к двери. Если локатор не сработает, то нет смысла оставаться здесь, хотя его все еще мучило любопытство к работе, которую делал Хейн.

— Лисабет, если Хейн застанет нас здесь…

— Андерс. — Она перевернула еще одну страницу, и ее голос опустился до шепота. Парень поспешил посмотреть, что ее так потрясло. — Это изображение чаши, о которой нам рассказывал Хейн, той самой, которая, по его словам, была разбита. — Ее палец остановился на наброске большого кубка. Основание было расклешено, украшено круглыми медальонами, на которых были выгравированы замысловатые руны. У него была толстая металлическая ножка и что-то похожее на деревянную чашку наверху, скрепленную металлическими полосами с гравировкой. Еще больше рун окружало его по краю — это был один из самых сложных артефактов, которые Андерс когда-либо видел, и под ним было написано название.

Чаша Филкира.

Ее голос становился все тише и тише, пока он не перестал ее слышать.

— Послушай, это почерк Хейна, он написал на настоящей книге, он, должно быть, был очень взволнован. Он написал: «Можно ли заставить это работать?» Как ты думаешь, что это значит?

— Я думаю, это означает, что он думает, сможет ли заставить чашу работать, — ответил Андерс, стараясь говорить небрежно, хотя его сердце делало сальто. Он сказал ей, что ищет только Джерро… Лисабет была единственной, кто хотел узнать больше о драконах, и ему пришлось притвориться, что он не заинтересован.

— Но ты не можешь починить сломанные артефакты, — прошептала она.

— Тогда ответ — нет, — заставил он себя сказать. — Это не может сработать.