Единица безумия

А если нет, позвонишь, поедем в церковь. Но только не в ближайшее время. Пока что священники и психотерапевты под запретом.

– Мне надо было скорую вызвать, а я застыла как вкопанная и ничего не могла поделать, просто смотрела. Мне было так страшно… надо было остановить кровь, а я ничего не сделала, я же могла ему помочь… – шептала она.

– Ты бы не смогла ничего сделать, – сказал Каверин. – Сжать пальцами пульсирующую артерию практически невозможно. Она эластичная и после повреждения сокращается. Прячется в тканях, где найти ее неподготовленному человеку очень трудно.

Он вроде не старался ее успокоить, просто констатировал факт, но стало немного легче.

– Можно спросить?

– Что?

– Откуда шрамы?

– Собака укусила.

– Ужас.

– Угу.

– Большая была собака?

– Угу.

– Как же ты от нее отбился?

– Шею свернул.

– Капец…

Напряжение, в котором она доселе пребывала, начало понемногу отпускать. Хотя Женька толком не понимала, то ли это облегчение, то ли просто радость, что, наконец, все оставили ее в покое, что больше никому ничего не нужно рассказывать, ничего не нужно никому объяснять. Бутылка виски это действительно самая желанная сейчас компания.

Марк не ошибся.

– Дверь запереть, никому не открывать, ни с кем не разговаривать, кроме меня, папы и Андрея.

– А с Федей?

– С Федей разговаривать обязательно.

– Поняла, – послушно ответила Женя.

– А если мне все же понадобится психотерапевт?

– Позвонишь мне.

– Есть опыт в таких делах?

– Я просто расскажу тебе пару страшных историй, и ты сразу поймешь, что у тебя все не так уж плохо.

– Хорошо.

Женька поднялась в квартиру, заперлась на все замки, налила себе полный стакан и включила песню «Виски».

Глава 16

– Твою ж мать… – выругался Погодин, войдя в квартиру и найдя новоиспеченную жену в обществе початой бутылки.

Женька засмеялась и запела:

– Лицом серди-и-т и нравом гру-у-у-уб, любовь храни-и-ит тройной тулу-у-у-уп…

– Дольчегабана, я уже и забыл, когда тебя трезвой видел. Женский алкоголизм – штука страшная.

– А мне можно – у меня теперь муж нарколог. – Она сидела на полу, привалившись к спинке кровати, и смотрела в молчаливо меняющиеся картинки на экране телевизора. – Пуска-ай кру-у-у-то меня зано-о-о-сит, душа чу-у-у-уда сейчас про-о-осит, что в Ирку-у-утске, чт-о-о в Но-о-ри-и-ильске како-о-ой ру-у-усский не пьет ви-и-иски-и-и…"

"– Угу.

Наш корабль идет ко дну… – Погодин присел рядом и, посчитав, что смотреть телевизор без звука не совсем нормально, прибавил громкость.

– Не лезь! – Женька попыталась отобрать у него пульт, но не смогла и горестно завыла, обняв свои колени: – Вот за что мне это, за что?!

– Не плачь, Дольчегабана. Рано тебе еще слезы лить. Вот узнаешь меня поближе, тогда можно рыдать. А сейчас рано.