Лекарь для захватчика

Пока я вспоминаю молитву, Реиган подходит к столу, вынимает из кармана стеклянный пузырек, ставит на столешницу и спрашивает тихо и хрипло, так, что я едва различаю его глухой, полный тихой ярости, голос:

– Откуда это?

Мы все смотрим на пустую склянку.

Алан приваливается плечом к косяку, трет губы и глядит на меня хмуро, исподлобья.

Реиган медленно складывает руки на груди, напрягаясь – рубашка едва не трещит по швам. Его взгляд – черный и злющий – выкручивает жилы в моем теле. Столько ненависти! На меня никогда так не смотрели – как на ничтожество, проблему и самую треклятую сволочь.

– Откуда это, Анна? – нет, не повышая голоса, просто накаляя этот чудовищный взгляд до предела.

– Не знаю.

– Не знаешь? – прищуривает принц глаза, а верхняя губа слегка поджимается. – Подумай еще.

– Думаю – не знаю, ваше высочество.

Реиган прикрывает веки, пожевывает губами – кажется, всеми силами старается сдержаться.

В этот момент раздаются громкие рыдания Элизабет. Она падает на колени и бормочет что-то невнятное. Но сквозь ее всхлипы отчетливо звучат признания: «Я не знала… я думала… Она просила…»

Алан молча отталкивается от косяка, наливает воду в стакан.

Он поднимает Элизабет с колен, усаживает в кресло и поит водой. Она при этом едва дышит. А следом он мягко просит ее рассказать все подробности.

– Ее высочество попросила купить для нее яд, – вздрагивает она, – мне стало ее жаль. Она говорила, что хочет воссоединиться со своим любимым, без которого не смыслит жизни. Она сказала, что примет яд сама…

Кажется, мне конец.

Идея с ядом была не самой плохой, если разобраться. А теперь страдай, да мучайся.

– … я не знала, что она… что решит опозорить вас, ваше величество, – трет покрасневший нос Элизабет, – она должна была выпить яд.

Но утром она была жива.

Алан вскидывает взгляд на Реигана, а тот смотрит на меня. Все еще смотрит, и ни разу глаз не отвел.

– Кто-то еще знал об этой просьбе? – спрашивает он.

– Я сказала только леди Мирел, камеристке ее высочества, – призналась Элизабет. – Пожалуйста, простите меня. Умоляю, я не думала… я… – ее причитания вновь сменяют глухие рыдания.

Алан морщится и разводит руками, а Реиган приказывает:

– Уведи ее.

Принц возвышается надо мной, словно палач над преступником.

И ждет, когда мы останемся наедине. И даже руки свои окровавленные не прячет в то время, как кровь из рассеченных ран бежит по его пальцам и капает на пол. А он не замечает. Бесчувственный он, что ли?

Едва дверь закрывается, он шагает ко мне.

– Значит, хочешь умереть, Анна? – злая усмешка искажает черты его лица.

– Не особенно.

– Три года прошло, а ты все еще помнишь своего генерала? – он со злостью смотрит на меня. – Даже я о нем забыл, хотя он оставил мне шрам на память.