Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

– Ты врешь! – закричала Настя, и злые слезы обожгли ей глаза и горло. – Он был талант, он был особенный, он был…

– Он был самый заурядный алкоголик с фанабериями, – отчеканила бабка.

Настя зарыдала. Тонечка подбежала к ней, обняла изо всех сил и прижала к себе. Настю била крупная дрожь.

– Тише, маленький ты мой дурачок, – заговорила мать. – Ну, что ты будешь делать, а? Мам, накапай валокордин!

Бабка подошла к ним и обняла обеих.

– Нам не нужен никакой валокордин, – сказала она. – Нам нужно просто поговорить.

– Я не стану с вами говорить, – пробормотала Настя сквозь зубы.

…А что, если это правда?! А что, если слова, сказанные бабушкой с таким твердым презрением, – правда?!

Нет, нет. Не может быть.

Настя только что хотела правды, но совсем не такой! А феерической, ослепительной, обличительной правды! Чтобы она, Настя, – вместе с отцом! – оказалась во всем права. А мать с бабкой кругом виноваты.

– Настя, я так тебя люблю, – сказала Тонечка. – Так люблю! И так боюсь за тебя. И так не хочу, чтоб ты страдала.

– Я страдаю, – горестно подтвердила Настя. – Уже давно. А ты! Ты на меня даже внимания не обращаешь! Вообще! Словно я тебе не дочь!

– Ты мне дочь, – уверила Тонечка, обнимая ее, – Ты моя самая лучшая и драгоценная дочь!

– А если я твоя драгоценная, – всхлипывая, сказала Настя, – почему ты мне никогда не рассказывала, что ты сценарист и всякое такое!.

– Чтоб не вдаваться в подробности, – Тонечка отстранилась и посмотрела дочери в лицо. – Чтобы не вспоминать. Я страшный трус, Настя.

…Нет! Нет, пусть лучше молчит, в панике подумала Настя. Ничего не хочу слышать! Ничего!..

Марина Тимофеевна поставила на плиту чайник и вернулась за стол.

– Я пойду спать, – сказала Настя и стала вырываться от матери. – Пусти меня!

– Нет, Настюш. Нам действительно нужно поговорить.

Тогда Настя отчаянным усилием высвободилась, кинулась на стул, насупилась и спросила со всем сарказмом, на который была в данный момент способна:

– Тебе нужно говорить? Ради бога! Мне уже не нужно!

Ей очень хотелось, чтобы мать – а лучше бабка! – выставила ее наверх, спать."

"– Настя, я писала всегда, – выговорила Тонечка очень быстро. – После факультета журналистики я пришла на телевидение и познакомилась с твоим отцом.

– Папа?! – поразилась Настя. – Сценарии?!

– Он был старше меня, самый умный, самый красивый, и я в него влюбилась.

Настя слушала ее, набычившись. Подумаешь, самый умный и красивый, это и так понятно!

– Мы поженились, – продолжала мать. – И прожили всего ничего. Первый серьезный запой у него случился месяцев через пять после свадьбы. Я сильно тогда перепугалась, я ничего в этом не понимала.