Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

Он разжал руки и даже развел их в стороны, и Тонечка вместо того, чтобы с достоинством – или его остатками – удалиться, кинулась ему на шею.

Ну не удержалась.

Ну что теперь поделаешь.

Он был весь крепкий, ладный, немного волосатый – ей это особенно нравилось. Ей нравились даже его уши, с которых катилась вода, на мочках висели капли!.. Тут ей вспомнилась Анна Каренина и что-то такое гадкое про уши ее мужа, но она воспоминание прогнала.

Ее собственный муж стоял под душем, раскинув руки, и не предпринимал никаких попыток продолжить применять незаконные методы воздействия! Тогда она налила себе в ладошку вкусно пахнущего геля из бутылочки и стала водить по его телу скользкими горячими руками.

Некоторое время он продержался, конечно, только принимая и не отдавая, но не выдержал. Слишком уж много было горячей воды, гладкой чистой кожи, скользящих движений – буйства телесного, живого, выставленного напоказ, бесстыдного.

Он попытался перехватить инициативу, но она не разрешила, продолжая искушать и получая от этого удовольствие. Она иногда даже вздыхала прерывисто – от восторга.

Понимая, что долго не протянет, он вытолкал ее из душа.

– Ты моя, – грозно заявил он ей в самый ответственный момент. Ему это было очень важно. – Ты только моя.

Тонечка принимала его со все тем же первобытным восторгом, ей хотелось еще больше, сильнее, и чтоб он тоже принадлежал ей целиком, до самой последней молекулы, и тогда… тогда… тогда… на несколько мгновений все в мире изменится, мир изменится сам, и она станет частью этого изменившегося волшебного мира!..

…Очень быстро она замерзла и забралась под одеяло, а ему было невыносимо жарко.

В этот момент он чувствовал себя полным, окончательным и вечным победителем.

– Я тебя люблю, – сказал он, не открывая глаз.

– Слияние душ, слияние тел, – пробормотала Тонечка, – со мной он делал что хотел.

Герман открыл глаза, посмотрел в потолок и захохотал.

– Что ты? Я сочиняю любовные стихи.

– Давай закажем в номер поесть и выпить?"

"– Мне уху, – тут же отозвалась его романтическая жена, – можно двойную. Еще форшмак и ледяной водки! И томатного сока, и пирожное с кремом! Саш, я толстая?

Он опять захохотал, поднялся, не стесняясь и не прикрываясь, подошел к телефону и заказал еды и водки.

– Одеяло совсем мокрое, – Тонечка, взбрыкивая ногами, пыталась найти местечко посуше. – Может, еще и одеяло попросить?

Герман вновь было взялся за трубку, Тонечка подскочила и отобрала.

– Еще не хватает! Давай лучше на батарее посушим!

– Как в общаге? – осведомился Герман, стянул одеяло с кровати и стал откидывать занавески в поисках батареи. – Мы в общаге всегда так одеяла сушили.