Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

– Для того чтобы разбираться хоть в чем-то, – начала Марина Тимофеевна, и Настя закатила глаза, – ну, например, в людях, не нужен ни телевизор, ни интернет. Нужно…

– Книжки читать, – перебила Настя, – знаю, знаю, давно в зубах навязло!.. А информация? Откуда мне брать информацию, если не из интернета? Нет, ты ответь!..

– Дима, – и бабушка кивком указала на дверь, – черпал информацию о Липницких исключительно из интернета. И начерпал!.. И ты сама возмущаешься, что все это ложь.

– Так случайно получилось!

– Ты уверена?..

– Я пойду работать, – сказала мать со вздохом.

 – Мне еще написать надо… много, в общем.

– Зачем ты работу домой прешь? – не удержалась Настя. – Вам небось в офисе заняться нечем ва-а-а-абще!.. На прошлой неделе ты воспоминания Геринга с собой таскала, а до этого еще биографию… как его…

– Ты выражаешься как наш сосед Дмитрий, – заметила бабушка.

Настя топнула ногой.

– Борода лопатой еще!.. И я не сосед Дмитрий!

– Биографию Курчатова я читала, – мать опять вздохнула. – Ужасно, что я вырастила тебя таким темным человеком, Настюха. Просто ужасно.

– На работе биографии читаешь, а свои отчеты таскаешь домой! Покасики, у меня послезавтра следующее прослушивание!.

.

Настя понеслась по лестнице, споткнулась впотьмах, сильно ушибла ногу, хотела завыть, чтоб мать прибежала ее жалеть, и не стала. Все-таки они с бабушкой ничего не понимают.

Старые.

Матери сорок лет – ужасно! Она помнит какие-то дикости, вроде пионерской организации, и что в школу обязательно нужно было таскать учебники и еще бумажный дневник!.. Сейчас, слава богу, дневник электронный. Какое унижение, попрание в правах – бумажный дневник! Мать рассказывала, что туда записывали всякие замечания, например, если она плохо себя вела!.

. Разговаривала на уроке или выходила из класса! А бабушка ей потом устраивала выволочки!.. Вот Насте никто не смеет устроить выволочку! Ну… кроме бабушки, пожалуй! Ах, если б отец был жив! Он бы и бабушке не позволил! Бабушка его не особенно любила, кажется. Об этом никогда не говорили, но все же внучка чувствовала что-то такое… словно застарелую обиду или раздражение. Время от времени, довольно часто, Настя доставала книги отца – вот их она перечитала по десять раз каждую! – любовалась, вытирала пыль, вытряхивала и всегда дожидалась момента, когда бабушка Марина Тимофеевна говорила сдержанно:

– Убери выставку, пожалуйста.

Тут Настя давала всем жару.

Она кричала, что без папы жизнь – сплошное мучение. Что в семье был талантливый человек – единственный, – и он единственный, кто смог бы понять свою талантливую дочь. Но его не стало, он ушел, покинул дочь, а мать и бабка совершенно с ней не считаются. Они не пестуют и не растят ее талант. Они не помогают ей ни в чем.