Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

Заходить в него нужно было почему-то с заднего крыльца.

Возле тяжелой двери был пристроен чугунный якорь на неправдоподобно большой цепи.

– Зачем они такие здоровые? – спросил Родион.

– Вот и спроси.

Тонечка нажала латунную пупочку звонка – дверь была заперта – и прислушалась. Подождала и еще раз нажала. Родион перчаткой отряхивал с якоря снег.

– Зачем ты на штаны метешь? Мети в сторону!

Тут в замке щелкнуло, дверь немного подалась, Тонечка потянула ее на себя и зашла. Родион следом.

Прямо перед ними оказалась лестница, и холодно здесь было, почти как на улице.

Они поднимались по второму маршу, когда на площадке появился человек.

– Добрый вечер, – сказал он негромко.

– Здрасте, – тяжело дыша от восхождения, проговорила Тонечка, улыбнулась куда-то вверх и добавила: – Лестницы – враг панды.

Кажется, человеку это понравилось, потому что он сделал шаг навстречу.

– Проходите.

С площадки они зашли в небольшое помещение, где стояли несколько книжных шкафов, с правой стороны доска с фотографиями сердитых мужчин, а с левой – короткий коридорчик и еще одна дверь.

– Музей на ремонте, – сообщил человек, пока Тонечка оглядывалась.

– А это кто? – вылез мальчишка. – На портретах?

– Все директора нашего завода, начиная с самого первого.

– Чего-то больно много!

Человек вздохнул и представился:

– Григорий Александрович Самгин.

– Антонина Герман, – выпалила Тонечка. – А это Родион. Поздоровайся по-человечески!

Родион болтнулся всем телом, изобразив поклон. Видимо, он считал, что здоровается по-человечески.

– Пройдем в кабинет?

Он пошел через комнаты, зажигая по дороге свет.

Со всех сторон на них смотрели люди со старых фотографий, детали машин, части механизмов, модели катеров и пароходов, даже снятая рубка подводной лодки, на которой белыми буквами было выведено С-13, даже водолазный скафандр с круглым шлемом и латунными заклепками!.. За стеклом лежали кованые детали, компасы, книги и схемы.

– Я же говорила, что здесь страшно интересно! – втолковывала Тонечка Родиону. Щеки у нее горели, свежая прическа почти расстроилась, и она опять стала прежней, на взгляд Родиона – прекрасной.

– Вы у нас бывали?

– Нет, никогда! Но мне очень хотелось!.

Директорский кабинет располагался слева от самого большого зала, где, судя по всему, были собраны предметы и документы военного времени.

Кабинет оказался не совсем кабинетом – здесь было много витрин с моделями подводных лодок, шкафов, полных книг и переплетенных газетных подборок, несколько картин, очень неплохих, Родион сразу подошел и уставился.

И письменный стол у директора был знатный: громоздкий, с выпуклыми тумбочками и слоновьими ногами.