Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

Уж и поговорить нельзя! У вас, у московских, никакого понимания нету! Шуток и тех не понимаете! Давай, давай, присаживайся обратно! И ты, подружка, присаживайся!

Все расселись, как сидели, – Саша у двери, Тонечка у стола, Петрович на хозяйском месте.

– Так чего у вас стряслося? – деловым и даже отчасти официальным тоном спросил толстяк. – Звать меня товарищ майор Мурзин Николай Петрович, а вы кто будете?

– Антонина Герман, – представилась Тонечка, которой уже было смешно.

Она легко перескакивала с одной эмоции на другую, как по камушкам прыгала. Ее муж, великий продюсер, иногда говорил, что с ней и поругаться как следует не получается, она отвлекается и быстро забывает, из-за чего собралась ругаться!

– Мы живем на Заречной улице.

Наш дом номер три, Сашин, – она оглянулась, – номер два. А в первом жила Лидия Ивановна, фамилии я не знаю…

– Решетникова, – неожиданно сказал товарищ майор Мурзин Николай Петрович.

– Вы ее знаете?!

– Да это в Москве вашей никто никого не знает! А у нас все промеж собой знакомцы либо сродники! Вечная ей память, пусть земля пухом, как говорится…

– Николай Петрович… – Тонечка попыталась поправить за ухом проклятую маску.

Резиновые пальцы перчаток путались и тянули волосы, зацепить маску за ухо никак не получалось.

А, провались она совсем, правда!..

Тонечка стянула маску и зажала ее в руке.

– Николай Петрович, – повторила она. – Участковый просил меня посмотреть в доме Лидии Ивановны, может, телефон найдется или какие-то адреса! Мы с Сашей посмотрели, но ничего не нашли.

– И чего?

– А… вы? – спросила Тонечка. – Если вы всех тут знаете! Может, и родственников ее тоже?

– Да она-то приезжая, – заявил товарищ майор.

 – Последних лет тридцать всего и живет здесь!

– Ох, ничего себе, – пробормотала Тонечка, – приезжая! Тридцать лет живет!

– Она, Лида, ни с кем не зналась. Сама по себе. По первости к ней наши бабы-то было разбежались, а она им от ворот поворот! Я, мол, к вам не лезу, и вам ко мне ходу нету.

– Так совсем одна и жила? – не поверила Тонечка. – И никто не приезжал?

– Зачем никто? – удивился Николай Петрович. – Племянница бывала пару раз, сын ейной племянницы тоже наезжал.

– Пару раз за тридцать лет? – уточнила Тонечка.

– Ну, мож, раз пять! – Николай Петрович выровнял на пустом столе три карандаша.

 – Я за ими не записывал, когда они приезжали, зачем! А чего вы всколыхнулись, бабы?.. Вам-то что за дело?

Тонечка и Саша, которых никогда в жизни никто не называл бабами, немного растерялись. Сашину растерянность Тонечка прямо почувствовала спиной.

– Ваш лейтенант Котейко попросил в доме посмотреть, нет ли телефона или каких-то адресов, чтобы сообщить родственникам, я же вам говорю!

– И чего?

– Телефона мы не нашли, – сказала Саша.