Сценарии судьбы Тонечки Морозовой
Насте семнадцать, она трепетная и требовательная, и к тому же будущая актриса. У нее есть мать Тонечка, из которой, по мнению дочери, ничего не вышло. Есть еще бабушка, почему-то ненавидящая Настиного покойного отца – гениального писателя! Что же за тайны у матери с бабушкой?Тонечка – любящая и любимая жена, дочь и мать. А еще она известный сценарист и может быть рядом со своим мужем-режиссером всегда и везде. Однажды они отправляются в прекрасный старинный город. Ее муж Александр должен встретиться с давним другом, которого Тонечка не знает. Кто такой этот Кондрат Ермолаев? Муж говорит – повар, а похоже, что бандит…Когда вся жизнь переменилась, Тонечка – деловая, бодрая и жизнерадостная сценаристка, и ее приемный сын Родион – страшный разгильдяй и недотепа, но еще и художник, оказываются вдвоем в милом городе Дождеве. Однажды утром этот новый, еще не до конца обжитый, странный мир переворачивается – погибает соседка, пожилая особа, которую все за глаза звали «старой княгиней»…
– Насть, ты чего?
Как сомнамбула, она сделала два шага вперед.
…Наверняка эта «сомнамбула» тоже бывает в каждом приличном сценарии.
Сделав два шага – как сомнамбула, – она оказалась почти на свету, Даня схватил ее сзади за футболку и утянул обратно в темноту.
– Нас сейчас отсюда погонят! – зашептал он сердито. – Куда ты поперлась?!
– Тишина в павильоне! – громко крикнул какой-то злобный карлик в кепочке. – Все закрыли рты! Где «хлопушка»?!
Из темноты выскочила… Мила, да, да, та самая Мила, которая была в театральном институте и собиралась покурить с несчастной Дольчиковой!
Она выскочила, крикнула нечто невразумительное вроде:
– «ПТУ», пробы, первая пара, Олег Брызгин, Марианна Веселкина, сцена сто тринадцать, эпизод первый, дубль один!.
Камера поехала, злобный карлик завопил:
– Начали!..
Двое на стульях помедлили немного, словно досчитали до трех, и принялись говорить друг с другом.
Вокруг молчали. Камера медленно ехала. Человек в железной корзине, припав, смотрел в объектив.
– Сто-оп! У меня было! Кира, у тебя было?
Оператор кивнул, вытер пот с верхней губы и распрямился.
Тотчас же все зашумели, задвигались, словно ожил замок Спящей красавицы после нескольких столетий заклятья.
– Все? – спросила девушка, которую снимали. – Совсем все? Можно уходить?
На нее никто не обращал внимания, все говорили друг с другом – громко – кажется, и ответов никто не слушал:
– Нужно выставиться со светом как следует, если Герман приехал. Когда выставляться-то, мы и так на два часа опаздываем!.. И звук! Мужики, звук почти не идет! А левый монитор глючит или наводки такие?
– Уходить? – повторяла девушка, обращаясь непонятно к кому.
– Да уходить! – рявкнул на нее карлик. – Выйдете и ждите в коридоре, продюсер приехал, пробы будет смотреть! Мила, проводи ее! Или кто там? Катя?..
– Парень, дай воды! Слышь? Бутылку с водой дай!
Даня встрепенулся, догадавшись, что оператор обращается к нему, перелез через кабели, рельсы и стулья и сунул тому в руки бутылку.
Оператор стал жадно глотать, заходила туда-сюда щетинистая шея.
– А газированной нету, что ли? – спросил он, тяжело дыша. В бутылке ничего не осталось. – На, забери.
И кинул Дане бутылку.
– В середине скачок! – прокричал оператор неизвестно кому, сильно наклонившись в сторону и кепкой вытирая лицо. – Рельсы посмотрите кто-нибудь! Прям прыгает камера! Следующий дубль в браке будет!
– Я те дам в браке!
– Не пейте кофе, это для продюсера!..
– Да я один глоток…
– Сказано, не пить!..
– Тихо все! Давайте следующих! Кто следующий?!
– Вот это да, – сказал Даня, пожалуй, с уважением. – Вот это работа так работа. Я бы не смог.
– Тише ты! Нас сейчас выгонят!
Он огляделся по сторонам.

















