Лесная невеста. Проклятие Дивины

Кудрявый чуб, видневшийся из-под кое-как наложенной второпях повязки, промок от крови из рассеченного лба.

Зимобор прошел вдоль разгруженного обоза. Теперь, когда суета немного улеглась и все опомнились, важнее всего было выяснить, сколько уцелело и каким количеством людей он может располагать.

– Ранослав! – вдруг вспомнив, заорал он во все горло. – Ранок! Эй, Поляйка, ваш воевода-то жив?

– Жив я! – Кто-то замахал от саней.

Подойдя ближе, Зимобор не столько узнал, сколько угадал в сидящем Ранослава – тот вытянул ушибленную ногу и прикладывал пригоршни снега к глазу.

– Сколько у тебя людей? – набросился на него Зимобор. – Вяз червленый те в ухо, что молчишь?

– Людей… – Ранослав морщился, с трудом соображая. – Два десятника отзываются, третий… не знаю. Говорят, по пять-шесть человек насчитали, и еще те… ну, Зелениных трое или четверо тут… Извини, княже, по голове меня приложили, не соображаю я что-то…

– Хоть десятника возьми потолковее, пусть людей посчитает и мне быстро скажет! – велел Зимобор. Он понимал, что Ранославу тоже нелегко пришлось, но им теперь некогда было причитать над ушибами. – И пусть сразу скажет, сколько народу может на ночь в дозоры дать. Нам сейчас до утра бы дожить, а там видно будет.

– Сейчас… – пробормотал Ранослав, морщась и пытаясь еще что-то вспомнить. – Да! – Он взмахнул рукой, когда Зимобор уже пошел прочь, словно хотел ухватить его за кожух. – Девка…

– Что? – Зимобор обернулся.

– Нету ее. То ли зашибли, а скорее – увезли.

– Девка? А! – Зимобор тоже не сразу сообразил, что речь идет об Игрельке. – Увезли? Вяз червленый те в ухо! – Он свистнул. – Умыкнули твою невесту, Ранок! Ну, уж сам виноват! Беречь надо было, а мне не до того!

– Да мне самому не до того! – с досадой ответил Ранослав. – Я, вишь, твое добро берег, обоз оборонял, у меня же тут самые меха, не дерьмо какое-нибудь! Нет бы, спасибо сказал, а он еще ругается!

– Да не ругаюсь я! – Зимобор наклонился и хлопнул его по плечу. – Ну, пропала, и хрен с ней! Другую подберем, еще красивее! Главное, десятника мне пришли поскорей.

Он вернулся к своей дружине, и тут ему навстречу выбежал Желанич.

– Княже! – Кметь замахал рукой. – Ты погляди, чего Коньша с Братилой откопали!"

"Кмети расступились, пропуская его к саням. На санях лежало тело. Зимобор сначала испугался, что еще кто-то из своих убит, и тут огненный отблеск от ближнего костра осветил кольчугу.

Шлем восточной работы, с тонкой гравировкой, заметной даже в свете факела, поблескивал рядом. Зимобор подошел ближе и наклонился. На санях лежал мужчина, молодой, безбородый, с черными волосами и непривычными, неславянскими чертами лица. Скорее его можно было принять за араба, и доспехи восточной работы на нем казались вполне уместными.