Лесная невеста. Проклятие Дивины

Самый зоркий глаз не различил бы эту пару, словно родившуюся из темноты леса, – оба одетые в волчьи кожухи мехом наружу, брат и сестра сливались с промерзшими стволами, заснеженными еловыми лапами, и каждое их движение казалось лишь игрой теней. Лютомер молчал, крепко сжимая зубы и не сводя напряженного взгляда с двери овина. Их окружали десятки светящихся волчьих глаз – сами звери совершенно растворялись в темноте и лежали, выжидая, не понадобится ли помощь. Но чем могли помочь звери, если даже сам Лютомер, волк среди людей и человек среди волков, не знал, что делать?

Там, в овине, находился их с Лютавой сводный брат Хвалислав, связанный и беспомощный. Вот-вот кто-нибудь из смолян откинет бревно, которым подперта дверь, войдет туда и вскоре выйдет снова, с окровавленным ножом в руке…

Но время шло, а никто не спешил сделать это страшное дело. Смолян было слишком много: около двух сотен, если считать княжескую дружину и ратников, и хотя проснулись и снарядились еще не все, их все же хватало, чтобы не подпускать бойников даже близко к овину. А раз нет опасности, что знатный и ценный пленник будет освобожден, то зачем же его убивать? Смолянский князь Зимобор, похоже, не трус и не дурак, головы не теряет даже тогда, когда на его стан нападают во время ночлега.

Бойники повыдохлись, их притворные наскоки становились все реже, шум стал стихать. Какие бы они ни были резвые, а все же нелегко, имея чуть больше десятка человек, изображать нападение на двухсотенное войско.

– Не пойдет… никто туда не пойдет… – Лютомер не заметил, как произнес это вслух, а Лютава вцепилась в его рукав и затеребила:

– Что же делать, Лют? Придумай что-нибудь!

Сестра не могла пожаловаться на отсутствие выдержки, но сейчас ее силы были на исходе, и Лютомер ее понимал.

– Придумай! – в досаде повторил он. – Если только выманить его оттуда как-нибудь. Закричать, что ли: «Князь Хвалислав, держись, мы идем!»

– Закричи!

– Или выгнать его… Если сам выбежит, то уж тут…

– А если они его убьют? Когда выбежит?

Лютомер оторвал наконец взгляд от темных избушек, озаренных неровными сполохами костров, от мечущихся черных фигурок в мерцающих шлемах, с кроваво-красными отблесками на обнаженных клинках – от огня, пока лишь только от огня, – повернул голову и посмотрел в лицо своей сестры. Свет костров сюда, во тьму под первыми деревьями опушки, не доставал, но ему не нужен был свет, чтобы видеть. В темноте глаза оборотня сами излучали яркий зеленоватый свет, озаряя лицо девушки, так похожее на его собственное – те же высокие скулы, глубоко посаженные глаза под черными бровями.

– Они… его… убьют? – повторила Лютава. До сих пор она старалась не думать, не пускать в сознание мысль о том, чем же кончится то, что они затеяли.