Лесной глуши неведомые тропы

 — Как ты узнала, что в тебе дитя? Если это и правда ребенок Энги, то еще слишком мало времени прошло. Ну-ка, рассказывай.

Мира бросила на меня опасливый взгляд и опустила глаза, прикусив нижнюю губу.

— Кровь к сроку не пришла, вот и узнала. Дни сосчитать нетрудно.

— Ах, дни сосчитать, — задумчиво протянула я. — Я же тебе в то время траву приносила. Как же так получилось?

— Приносить-то ты приносила. Можешь меня проклинать, но пить я иногда забывала.

— Энги твердит, что не оставлял в тебе семени, — не отступала я, пытаясь поймать ее взгляд.

Но Мира старательно прятала глаза, глядя то вниз, то в сторону, и даже едва не спалила очередной темный локон, забыв вовремя убрать щипцы.

— Как ему знать? Пьян был, что творил — уже и не помнит, поди.

— А ты, значит, помнишь, — сощурилась я. — А ну-ка, ложись да покажи живот.

— Зачем это? — насторожилась Мира.

— Затем, что ты врешь. А я хочу проверить.

— Вру, что понесла? — возмутилась Мира. — Да как бы я о таком солгала?

— Не о том врешь. Ложись и покажи живот, иначе ни за что не поверю, что ребенок от Энги.

С горестным вздохом и с явным неудовольствием Мира послушалась и подтянула наверх подол платья. Я осторожно пощупала гладкий упругий живот — с виду и не скажешь, что девица уж в тяжести ходит. Но мои пальцы знали, что и где искать.

— Святые духи, — в растерянности я даже прикрыла рот ладонью. — Уже не меньше трех лун. Мира, так ты ведь давно знаешь…

Подруга недовольно поправила на себе платье и поднялась на постели, взглянув на меня исподлобья."

"— Недавно. Я думала, из-за зелья того кровь не приходит.

— И ты все это время пила зелье?!

— Когда пила, а когда не пила, — пожала плечами Мира, — что уж теперь?

С губ уже готов был сорваться горький упрек, да я вовремя прикрыла рот ладонью. Зелье то было вовсе не безобидное. Если пить его, будучи тяжелой, то дитя может родиться нездоровым… Но что толку теперь пугать Миру? Ей и так несладко придется…

— Больше не пей, — выдохнула я.

— Расскажешь ведь Туру, да? — уныло протянула Мира.

— Конечно, расскажу! — я сердито нахмурилась. — Зачем на него чужих детей вешаешь?

— Так ведь никто другой бы на мне и не женился!

— И он бы не женился. Говорила же: не люба ты ему!

— Ой, Илва, — она отмахнулась, поправила на себе платье, вернулась в кресло и как ни в чем не бывало принялась завивать очередной локон, — легко тебе говорить. Раз уж так, принеси мне другого зелья, чтобы скинуть, пока живот не начал расти.

Я в страхе отпрянула:

— Нет! Не могу.

— Как? — теперь уже Мира ошеломленно уставилась на меня, выронив из пальцев щипцы. — Почему не можешь? Ты же всякие зелья знаешь! Я точно знаю, что такое есть!

— Не смогу я погубить живое дитя в утробе матери, — я качала головой, как безумная, придя в ужас от самой этой мысли.