Лесной глуши неведомые тропы

Я изрядно провозилась и разбила себе руки в кровь, пытаясь высечь искру с помощью камня и каленого обуха ножа, но мои труды воздались сторицей: во дворе запылал огонь. Чтобы согреть воды, пришлось почти до блеска вычистить старый котел, в котором я обычно варила овощные очистки для своей живности, и когда я водрузила его над костром, то уже порядком согрелась от работы.

Стреноженный конь возмущенно фыркал и бил копытом, почти скинув со спины попону. Вздохнув, я вернулась в сарай, нагребла побольше соломы, наполнила ею лопнувшее деревянное корыто и осторожно пододвинула кормежку животному. В благодарность зверюга едва не укусила меня, резко мотнув здоровенной головой с нечесаной гривой.

— Провалиться бы тебе, вместе с твоим хозяином, — в сердцах пожелала я, но все же поставила перед злобным кусачим чудовищем ведерко с согретой водой.

Не успела я как следует ополоснуть лицо, как входная дверь скрипнула, и на пороге показался новоиспеченный хозяин дома, все в той же верхней одежде, что и вчера, весь помятый и опухший со сна. В его правом сапоге, как мне показалось, хлюпала вода. Он недобро воззрился на то, как я утирала лицо краем платка, и хрипло откашлялся.

— Эй, девка… Ты зачем мой сапог утопила? — прорычал Тур и угрожающе медленно спустился с крыльца.

— На кой ляд мне сдался твой сапог? — с обидой выкрикнула я, отступая назад. — Ты же сам в меня вчера сапогами швырялся, не помнишь?"

"Тур издал гортанный рык, но сконфуженно отвел глаза. Я все еще сердилась на него за то, что он грубо вышвырнул меня из дома и заставил ночевать в сарае, будто животное, но мне показалось, что, проспавшись, он начал стыдиться содеянного. Подошел к коню, потрепал спутанную гриву и вновь скосил глаза на меня.

— Спасибо, что накормила Ворона.

— И напоила, — не удержалась я, — согретой водой. Согретой на огне, который пришлось разводить не в печи, а на улице… Потому что ты выставил меня из дома.

Небритое лицо Тура недовольно скривилось, и он потер пальцами виски. Поделом ему, пусть помучается, хоть бы и от похмелья.

На миг показалось, будто нечто человеческое проскользнуло в сыне бедной Ульвы, но когда он пристроился спиной ко мне у забора и стал развязывать штаны, я едва не задохнулась от возмущения.

— Отхожее место там! — крикнула я, махнув рукой за сарай.

Ответом мне послужило выразительное журчание, и я с досадой отвернулась от паскудника.

— Я помню, — невозмутимо сказал он. — Иди в дом, говорить с тобой буду.

«Ишь ты, командир какой», — подумалось мне, но привычка помалкивать удержала меня от излишней дерзости.

Вздохнув, я послушалась Тура и вошла в избу. В конце концов, раз уж он меня выселяет, я должна хоть вещи собрать.

Первым делом достала из-под кровати шкатулку со своим богатством.