Слезы черной вдовы

Граф Раскатов, муж Светланы, оставивший ее несколько лет назад, найден застреленным на ее даче – найден самой Светланой. Впрочем, она подозревает, что имеет к этому убийству самое  прямое отношение: в последние дни на нее то и дело находит нечто, что она называет «приступы». Светлана начинает думать, что сходит с ума…

- Ну, смотри, что ты натворила! Сколько крови! Весь паркет в крови, вся комната! Что теперь станешь делать?!

Отец стоял над нею, как всегда заложив руки в карманы, и смотрел сверху вниз, будто Светлана опять была маленькой неразумной девочкой.

- Я… я не знаю, - простодушно поделилась она. Потом еще раз посмотрела на свои руки, перепачканные свежей кровью, и в отчаянии подняла глаза на отца: - Это не я, это, наверное, не я… Я не могла!

А отец усмехнулся - жестоко, свысока, словно пригвоздив ее этим смешком к полу:

- Себе-то не лги, милая, - он опустился возле Светланы на корточки, поднял с пола револьвер и вложил в ее руку. - Ты могла. Ты вполне могла.

Потом отец ушел, а Светлана осталась в этой страшной комнате одна - перепачканная в крови и сидящая на полу возле тела своего мертвого мужа.

Надя Шелихова, младшая сестра графини Раскатовой, напряженно вглядывалась за стекло, за поворот поселковой дороги, и в нетерпении своем прикусывала губу чуть не до крови. Оттуда, из-за поворота, вот-вот, каждую секунду, могла вынырнуть полицейская карета, и Надя отчего-то боялась этот момент пропустить.

Сестра ее тоже находилась в столовой, Надя краем глаза видела, как Светлана, натянутая будто струна, сидит и смотрит в противоположную стену. В руках она сжимала дымящуюся чашку с кофе и время от времени, вспоминая о ней, вдруг отпивала с совершенно неуместным удовольствием. В целом, Светлана выглядела удивительно спокойной.

- Едут, - воскликнула наконец Надя и разволновалась еще больше. Ее бросало то в жар, то в холод, как при лихорадке. Она порывисто обернулась к сестре: - Светлана, едут! Это полиция, должно быть!

- Быть того не может, чтобы полиция так быстро явилась, - невозмутимо отозвалась сестра и снова отпила кофе. - Это Гриневские, скорее, я посылала к ним, едва рассвело.

Впрочем, Надя уже и сама удостоверилась, что сестра права. Как всегда. Темное пятно на дороге приобрело очертания запряженного парой гнедых ландо, в котором обычно объезжала свои владения Гриневская, подруга Надиной сестры и хозяйка всего поселка Горки, где вот уже которое лето подряд снимала дачу графиня. Однако сегодня подле Гриневской сидел и ее супруг.

- И как только ты можешь быть такой спокойной, Светлана! - упрекнула Надя, досадливо отходя от окна.