Лето волков

Мне кум так залепил с недогляду!

– Помнишь, когда гутовские до наших девчат приехали, а? От была бийка! Пылюга поднялась такая, шо пожарные приехали – три повозки со звоном!

– Як не помнить! У меня шишка с головы так и не сошла. От пощупай!

– А то я не щупал! Хорошее и без того довго помнится!

Серафима провела Тосю через калитку."

"– Ну, подерутся… На то и хлопцы. Да за такую красуню разве двое должны биться? – пробовала развеселить невестку. – Стенка на стенку, и то мало будет!

29

Климарь, положа руку на плечо гончара, говорил ему в ухо.

– Пошли! А то придется вместо тебя дочку вести. Ты беседуй со мной, шоб вышло по-дружески!

Другая рука Климаря была в кармане. Семеренков покосился, забойщик показал рукоятку «люггера». Гончар последовал за Климарем. Никто не обращал на них внимания. Все, даже Попеленко с пулеметом лейтенанта, потянулись на пустырь глазеть на драку.

Гончар посмотрел, как уходит Тося, поддерживаемая Серафимой. Климарь тут же потащил гончара через брошенный, одичавший участок. Тося, оглянувшись, отца не заметила. Решила, что он остался у Кривендихи. В голове у нее все перемешалось от пережитого.

Семеренков покорно шел за Климарем. Пересекли безлюдный проулочек, где их облаял пес на цепи, вышли к развалюхе Рамони, а дальше начинался Лес. Забойщик уже не оглядывался, но правую руку держал в кармане. Ствол «люггера» оттопыривал ткань. Рукоятки ножей за голенищем подрагивали.

30

Соперники кружили друг против друга, растаптывая лопухи и крапиву. Вокруг собрались любопытные, в основном подростки. Лицо Валерика было в крови, глаз заплыл.

– Значит, ты меня боксою, боксою, пехота?

– Как умеем, черноморец. Как умеем!

Дыхание у лейтенанта было хриплым. Он ушел от размашистых кулаков Валерика, пригнувшись, и коротко, но уже не сильно и беззлобно ударил в скулу. Морячок засопел.

– Ничего, пехота… раз ты нечестно, по-городскому, так мы по-флотски.

Он быстро вытащил ремень из брюк и намотал на кулак, выставив вперед утолщенную свинцовой подкладкой бляху.

Получил еще раз, но, пользуясь тем, что соперник стал задыхаться и хрипеть, поднырнул и нанес удар под дых.

Иван тут же присел. А затем свалился на землю, свернувшись от боли. Кашель сотрясал его, а воздух не хотел возвращаться в легкие.

Валерик хлюпал носом, а губы плохо шевелились. Но он был настойчив.

– Вставай! Еще не кончили. Нечего стимулировать!

Он распустил ремень, и теперь бляха стала кистенем на кожатке. Морячок покрутил этим орудием над головой, но тут же полетел на согнутого лейтенанта, перекатившись через него в смятый бурьян. А там, где он только что был, стоял Попеленко и держал в руках «дегтярь», с удивлением глядя на приклад.