Лето волков

С тобой?

– Я Бруньке другое окошко указал. На кухне, ты там не спишь. Ты ж меня тогда отпустил. Я добро помню.

– Когда я тебя отпустил?

– Ну, когда вроде закашлял… и стрельнул поверху.

В теле лежавшего что-то хекнуло, словно последний воздух вышел.

– А этот, Брунька, не из братьев твоих?

– Браты там, – Сенька указал пальцем вверх. – Забрили в пехоту, как война началась. В пехоте долго не живут. Нема больше братов. А я вот… дезертирничаю. Пристал к этим. Одному плохо в лесу.

Иван размышлял.

– Я пойду? – спросил Сенька. Потянулся к карабину. – Можно забрать? А то Горелый… – он провел пальцем по горлу и цокнул языком. – Секим башка!

– Возьми.

Сенька медленно поднял карабин-полуавтомат.

– Выстрели пару раз, – сказал лейтенант. – А то запаху не будет.

Сенька достал из ватника магазин, вставил.

– Что ж вышел на войну, а патроны в кармане?

Парень пожал плечами и отвел затвор. Они посмотрели друг на друга. Сенька выстрелил вверх дважды. И пошел в заросли. Оглянулся:

– Ты не будешь сзаду с пулемета?

Иван кивнул в сторону кустов: иди, мол. Сенька исчез.

Послышались глухие прерывистые голоса, топот ног. Глумский первым выбежал из тумана. Посмотрел на убитого. На автомат. На кепи, лежащее рядом с убитым, и на шапчонку в стороне. На стреляные гильзы и на следы, уводящие в заросли. Ветки куста еще колебались.

– Значит, было двое, – сказал Глумский. – Думаю, ты знаешь, шо делаешь.

Иван ничего не ответил. Подобрал ППШ. Ощупал пальцами. Затворная коробка была покорежена пулями. Попеленко подошел к ним, не отрывая глаз от убитого:

– Ну и штука ваш пулемет. Ситечко зробил с хлопца. Ой, теперь война будет сурьезная.

– Пошли, – сказал Глумский. – Пришлю людей, заберут этого. Автомат этот, ППШ, нам кстати!

– Нет, – ответил Иван. – Капут ППШ.

22

Они, трое, шагали к селу. Орали петухи. Собаки все не могли успокоиться. Бабка Серафима у своей калитки рассказывала соседкам про ночное происшествие. Она не выпускала ухват. Ее слушали, тараща глаза, Мокеевна, Тарасовна, Малясы. Даже мрачный Крот со своей Оленой явился узнать последние новости.

– До хаты нашей шли! – объясняла бабка. – Но мой Иван организовав оборону… Капелюхов так просто не возьмешь!

– Я их сразу приметил. – Попеленко немного по-иному разъяснял ситуацию. – Решил вступить в неравный бой!

– Премию дам, – сказал Глумский. – А сейчас замолкни и до своей Дуси шагай, а то она выть начнет!

Ястребок потрусил к дому. Опомнился, обернулся:

– Премию лучше в виде съедобного продукта. А грамоту не надо!

Председатель махнул рукой: знаю!

– Шо-то ты недоговариваешь, – сказал он лейтенанту. – Может, побалакаем?

– Побалакаем. Семью Штебленка уничтожили каратели. На Гомельщине. Так? А там как раз отличился Сапсанчук со своими карателями.