Лето волков

– Климарь сильно спешил? Не давись! Отвечай по закону! – Иван постучал пальцем по кодексу.

– Если по закону… погнал без жалости. Насилу собака успевала.

– Какая собака?

– Та у него собака некормленый пустобрех.

– На шее веревочный ошейник? – спросил Иван.

– Шо, вам знакомый той собака?

– Родственник. А чего было за сеном гнать? Погода была сухая.

– Запить, – Попеленко указал на миснык, давясь картошкой.

Иван налил ему молока. Ястребок отпил немного из вежливости.

– Далее. Установлено: Климарь пособник банды Горелого. Значит, ты соучастник преступления. Статья пятьдесят девять четыре. «Пособничество».

– И чего там?

– Вплоть до расстрела и конфискации.

– То не мне статья. Я ж Варюсе давал лошадь. И в голове не было такого чего.

– Неосведомленность о целях, – Иван открыл книгу. – Смягчающее обстоятельство.

– Ну во!

– Пятьдесят восемь – двенадцать. От года и выше.

– А шо ще смягчающее?

– Вот: «совершенное женщиной в состоянии беременности».

– Жинка у меня в состоянии… Шо, мне лично не подходит? А шо делать?

– Не бояться! Не вилять! – Иван хлопнул ладонью по кодексу. – Честно выполнять приказы!

– Я готовый!

– Первый приказ: вызвать в село Климаря.

– Де я его найду?

– Он нас сам найдет.

– От этого не надо. Такой зверюга, та ще хитрый!

– Прожуй и вдумайся. Они ж должны выяснить обстановку. Брунька в засаду попал. У Климаря тут люди. А мы посмотрим, с кем у него связь.

– Ну да, политически правильно задумано.

– И еще. Надо чью-то свинью забить, чтоб его задержать.

– Свинью? Настоящую? – Попеленко ушел в процесс мышления. – Ой…

– Хотя бы слух пусти.

– Слух – не свинья. – Лицо Попеленко вдруг просветлело. – Есть у нас самая настоящая свинья. Боров! А свинья будет смягчающее обстоятельство?

24

Валерик, в тельняшке, в бескозырке, поправлял топором столбы калитки. Не столько поправлял, сколько постукивал по дереву. Иногда цыкал слюной, стараясь приподнять губу там, где блестела замечательная стальная фикса. И, делая паузы на волнующих деталях, рассказывал истории о трудной и опасной морской жизни. Тут же млела стайка девчат, а пацаны слушали, раскрыв рты.

Кривендиха, с крыльца, любовалась сыном.

– Идем курсом зюйд-зюйд-вест, десять узлов, имеем на траверсе город Одессу, волнение три балла, видимость два кабельтова, компа́с врет. Идем час, два… Впереди берег, занятый противником. Береговые батареи подозрительно молчат. Готовимся высадить разведгруппу.

Не понимали, но слушали. Валерик постукивал, отбивая почти каждое слово. Выждав заминку, со своими словами ворвался Попеленко.

– У нас давно ждали, чи прибудет кто с флота, – закричал он, глядя почему-то на Кривендиху.

– Погоди, пехота, – оборвал его Валерик.