Лето волков

– Варя, от шо ты робишь, а? Добром не кончится.

– Ладно. Мне уже лейтенант лекцию читал. Прокоп Лексеич далеко?

– В погребе.

Олена подошла к крыльцу, достала ключ из-под приступочка.

– Тихонько верни. А шо ж ты цацки нацепила: зачем людям показывать?

– А кому? Когда? До старости ждать?

– Бедовая! Варюся, а ты лейтенанту плохого не сделаешь?

– Ленюся? И ты? Надо ж!

– Ну, я… – застеснялась Олена. – Беспокоюсь просто… по-матерински…

– Ой-ой-ой, по-матерински, – засмеялась Варя… – Шо краснеешь? Чего тут такого? Хлопец завлекательный. Заспокойся, не зроблю ему поганого. Ну, посватался до другой… Сватанье не свадьба. Поживем, в потолок поплюем!

И, припрятав ключ под платком, ушла, напевая:

Соловей каже: тех-тех, тех-тех, котятся слезы, як горох.А зозуленька: ку-ку, ку-ку! За що ж я терплю таку муку…Олена покачала головой, глядя вслед сестре.

19

Музыка вьется над селом как дым, то туго свиваясь, то разворачиваясь, словно на ветру, а звуки будоражат село, напоминая о полузабытом времени общих праздников.

Девчата принаряжены кто по-сельски, в кетликах и андараках, кто по-городскому; а чаще глухарчане одеты в то, что подарила война, отняв все остальное, нажитое – в перешитые гимнастерки, немецкие, венгерские, словацкие, румынские френчи. На девчатах не редкость армейские башмаки, вихляющиеся на ногах, кое-кто явился босиком, а две старушки приплелись в лаптях, полускрытых длинными штопаными юбками.

Иван указывает ястребку на место во дворе Кривендихи, у калитки:

– Здесь дежурь. Следи за Семеренковым. Если Климарь поведет его куда – выстрел!

– В кого!

– Вверх! Я прибегу.

– А если ваша Тоська придет на гулянку, кого охранять?

– Она постесняется выйти.

– Вы, товарищ командир, погано понимаете женскую породу. Заради вас может придти: надо ж показать себя!

…Валерик встречает односельчан у столов, излучает радушие.

– Прошу пришвартоваться до нашего пирсу… Исключительно рад… До глубины души!.. Ну, девчата, одни бутоны и розаны… вы меня импонируете!

Девчата расплываются в улыбках: какой хлопец, до чего культурный! И тут же бросаются помогать в устройстве стола. Раскладывают закуски по разнокалиберным тарелкам и мискам, принимают подернутый дымком самогон в зеленоватых бутылях, разливают в посуду, какую кто принес. Климаря, переодевшегося и побрившегося, усаживают во главе первого стола; рядом, притащив чурбак, пристраивается Васька Попеленко.

– Ты чего, шкет? – спрашивает Климарь. – Опять?

– Я, дяденька, подъедать за вами, мне не дадут по малолетству.

Валерик подходит к Попеленко: тот уселся с карабином у калитки, на лавке, оглядывая всех приходящих как бдительный страж.

– А где ж твой лейтенант? Некультурно задержуется.

– За путем с Лесу наблюдает.