Лягушка под зонтом

– Что ж, ты подошла к истине слишком близко, моя дорогая внучка. – Валентина Яковлевна улыбнулась, Ольга заметила, как горько сложились губы. Она почувствовала укол в сердце. – Ладно, скажу тебе правду. Да, твое рождение напугало отца. Так сильно, что он... сбежал.

– Вот как? – выдохнула Ольга.

– Ненадолго, – сказала Валентина Яковлевна.

– Рассказывай, – потребовала Ольга.

– В самом начале у каждой пары бывают проблемы. У твоих родителей – тоже. Господи, им было-то – матери двадцать лет, отцу двадцать два. Девочка и мальчик. Когда отец увидел тебя, красную, орущую во весь беззубый рот, страх пересилил все остальные чувства. А как на большинство из нас действует страх? Одинаково – бежать. Наш юный муж сказал твоей матери, что уедет по делам. Сочинил на ходу. Но твоя чуткая матушка заявила: если уедешь, то навсегда.

– Он уехал? – пробормотала Ольга. – Надо же.

– Да, твой отец уехал. Но вернулся месяца через два. Она не хотела принимать его, но я объяснила своей неопытной дочери, что с мужчинами такое случается. Ему на самом деле было страшно. Сначала он боялся, что его тоненькая хорошенькая жена навсегда останется беременной. А потом появилась ты – такая противная. Знаешь, в молодости время течет медленней, чем с годами.

– Мне кажется, я все помню, – сказала Ольга. – Отец боялся брать меня на руки.

Бабушка отмахнулась, засмеялась.

– Не выдумывай. Я повторяю тебе: не верю, что дети помнят себя в младенчестве."

"– Значит, – сказала Ольга, – я понимаю так: нельзя заводить детей, пока ты точно не знаешь, что хочешь этого. Не привязать себя к жизни с помощью ребенка, не рожать его, потому что так делают все. Иначе с ним будет то же, что со мной: треть жизни мучиться сомнениями – кто ты и зачем ты?

– Треть жизни? – удивилась Валентина Яковлевна.

– А сколько, ты думаешь? Мне почти тридцать лет, а я только сейчас начинаю понимать, поняла, что я нужна... самой себе.

Валентина Яковлевна пожала плечами.

– То, что ты говоришь, вполне разумно. Я тоже считаю, что взрослые женщины, те, кого прежде называли старородящими – какое дурацкое слово, – самые разумные матери. Они знают, что хотят именно ребенка, а не играют в русскую рулетку, укладываясь в постель с мужчиной: попадет – не попадет. – Она хмыкнула.

Ольга засмеялась.

– Сама придумала? Очень точно. Только сейчас можно играть почти без страха. Достаточно средств, чтобы играть на выигрыш, какой сама себе наметишь.

– Но имей в виду, все эти средства иногда стреляют в другое место...

– В голову, да?

– И в нее тоже.

– Спасибо, я все поняла.

– Ты довольна? Ты это хотела услышать? – спросила бабушка.

– Да. Я не знала, но чувствовала...

Она не сказала больше ничего Валентине Яковлевне, но снова подумала, как проницательна Надя.