Личная награда Альфы (СИ)

Обернулся, потому что вышел из себя (и фигурально, и буквально) от одного моего невинного вопроса о прерывании беременности.

Мы даже вместе ещё не спали (ну, в этом смысле не спали), а он уже кинулся защищать своего гипотетического ребенка!

Я опять на какой-то ляд вспомнила Джоша… Он бы первый погнал меня на аборт, ещё первей моей мамочки.

А этот вон, злится. Даже в зверя превратился — до того его мой вопрос задел.

Наплевав на страшную морду и утробный рык, доносящийся из неё, я прижалась к груди своего зверя и тихо прошептала:

— Мне кажется, я начинаю тебя любить.

Чудовище прижало меня к себе.

— Только кажется? — почти сразу же услышала я. Подняла голову — а на меня уже смотрел мой Викинг… И серые глаза довольно щурились.

— Не испугалась? — спросил он, гладя меня по волосам.

Я покачала головой.

— Знаешь, мне кажется, что я больше бы испугалась, поведи ты себя как-то по-другому.

Артис усмехнулся.

— Согласись, ты задала не самый популярный вопрос на свидании.

— Я просто хотела узнать, какие правила в вашем обществе, — пожала я плечами. — У вас есть Альфы, есть Луны этих Альф.

— Стай, — поправил меня Артис. — Статус официальной пары Альфы называется Луна Стаи.

— Луна Стаи, — кивнула я. — У вас есть ещё абсолютная монархия и подневольные полукровки как мой отец. Откуда я знаю, как оборотни относятся к прерыванию беременности.

— Да с чего тебя так этот вопрос волнует? — недовольно поморщился Артис. — Ты что, не хочешь детей?

— Моя мать не хотела, — глядя в серые внимательные глаза, просто сказала я. — Она рассказывала, что они с отцом сразу договорились не заводить наследников, но из-за того, что у вас непринято прерывать беременность, ей пришлось родить…

Артис прикрыл глаза, явно пытаясь скрыть от меня свои чувства.

— Знаешь, я не хотел этого говорить, но твоя мать, похоже, просто больная.

И я абсолютно согласилась с его мыслями. Это было просто — согласиться с кем-то, кто нежно держит тебя в объятиях, шепчет слова утешения и ласкает вкусными губами.

Не то, чтобы я была пустышкой и повелась на неожиданные нежности… просто мне внезапно очень захотелось поверить ему, своему Викингу. Человеку нельзя долго жить одному, а я в последние годы всех разогнала от себя… Даже с Ольгой перестала часто общаться, чувствуя, что мне тяжело переносить её счастье без зависти.

Мне хотелось такого же счастья.

Забыть то, с какой нежностью Джош, который измывался надо мной много месяцев, смотрит на свою избранницу; забыть мамину хладнокровную фразу об аборте — с которым, кажется, все были заранее согласны; мои родители и парень с самого начала были готовы убить моего гипотетического ребенка, даже не поинтересовавшись моим мнением.