Лихие. Смотрящий (СИ)

— Ты, Хлыст, знаешь, что Андропов хотел воров в законе и активных участников бандформирований к стенке поставить? Всех! Одним росчерком пера. Жаль, не успел.

— Ни поменялось бы ничего, — покачал я головой. — Самые жесткие ребята, кого я знаю, пять лет назад могилы на кладбище копали. А еще один детишкам физкультуру преподавал. Они не воры, гражданин полковник, а такие дела проворачивают, что любому вору на зависть. Да и не там Андропов главных врагов искал.

— А где же ему надо было их искать? — засмеялся Волков.

— Да вокруг себя, — ответил я. — Мишку меченого не он ли двигал? А не его ли комсомольцы сейчас страну американцам за гроши распродают?

— Мне вчера Сорос звонил, — передразнил я Березу. — Почему Газпром не включен в план приватизации?

— Это ты о ком сейчас? — удивился Волков

— О ком надо. С человечком одним вчера пообщался. Ты на него еще по телеку налюбуешься. Доктор наук и членкор, а любому бандиту фору даст. Так что прикрути фитиль, товарищ начальник и открывай карманы пошире. Время сейчас такое. Завтра, на этом же месте. В два.

* * *Утки обрадовались мне как родному, и батон расклевали вмиг. Видимо, они пришли к тем же выводам, что и сорокалетняя баба с двумя детьми, вышедшая замуж по взаимной любви. Первый: счастье в жизни есть, и второй: не все мужики — козлы. Я вот не козел точно.

Наступающая осень гнала мелкую рябь по глади пруда. Деревья задумчиво шелестели пожелтевшей листвой, как бы удивляясь, почему утки еще здесь. Ведь начало ноября уже. Обычно птицы уже улетают в это время. Но природе виднее. Видимо, у птичек остались незаконченные дела, или они обладали даром предвидения и точно знали, что я сегодня припрусь сюда с батоном под мышкой. Им бы на бирже играть в таком случае. Или в казино…

Ах да! Казино! Карась притащил какого-то амера, и тот развил нешуточную активность. Заставил снести в Доме культуры на Ямского поля кучу перегородок, а окна и вовсе заложить кирпичом — дескать, не надо игрокам видеть восходы и закаты. Зачем им отвлекаться от рулетки и покера? Расходы шли огромные, но я нутром чуял, что парень он знающий, и делает все правильно. Заплатим, хрен с ним. Штырь с того дела в Подольске такую сумму поднял, что мы легко этот ремонт потянем, даже с учетом царской награды для его парней."

"— Они обожрутся и не смогут взлететь, — услышал я знакомый голос за спиной.

— Десять, как договаривались, Иван Иваныч, — я сунул ему пакет, не отводя взгляда от пруда. На уток мне нравилось смотреть куда больше, чем на продажного мусора, мечтающего о массовых расстрелах.

— Два дня, — напомнил он мне. — Потом дело уходит в ОРБ,

— Ручейный переулок, дом двадцать пять, — сказал я ему. — Скачков Александр Николаевич. Он братву Циркуля положил.