Лихие. Смотрящий (СИ)

А обратно вернулась в коротеньком халатике, который заканчивался там, где у нормальных людей начинается пояс. Выглядела она, конечно, сногсшибательно.

— Откроете шампанское? — кокетливо попросила она, а я даже обрадовался. Ну хоть не клофелин, и то слава богу. Наверное, эту дуру и в самом деле втемную используют. Не смогла бы она так играть, если знала бы, чем все это ее блядство закончится."

"— Открою, Юленька, открою, — кивнул я и через десять секунд негромко хлопнула пробка. Шампанское было ледяным. Для меня держали. Приятно, черт возьми! Такая забота!

— Посмотрите спальню? — спросила она, как вдруг зазвонил телефон. Она сняла трубку.

— Привет, мамуль! — сказала она. — Я занята немножко. Я тебе потом позвоню, хорошо? — и повесила трубку. Вот и капкан захлопнулся. Дичь на месте, ждем охотников.

— Пойдемте! — она потянула меня за руку, посмотрев так, что чуть голову не потерял от возбуждения. Подумал даже: может трахнуть ее напоследок? Впрочем, это был молодой Я, а Я старый покрутил сам себе у виска и вошел в полумрак спальни, ощупав пистолет в открытой «ковбойской» кобуре на поясе. Нет, тут не было никого, зато спальня оказалась залита блеском свечей, который, видимо, должен был сподвигнуть меня на ряд импульсивных поступков, обусловленных забросом гормонов в головной мозг. Видимо, она на это тоже рассчитывала, поэтому даже не удивилась, когда я сказал:

— Раздевайся!

Резковато сказал, зря я это. Но она и бровью не повела и сбросила халатик, оставшись в одних лишь крошечных кружевных трусиках.

— Все снимай! — сказал я, и она только посмотрела удивленно и немного надула губы. Она поиграть мной хотела, дурочка.

— На колени! — сказал я, включая свет.

— Ой! — зажмурилась она. — Может, выключите, Сергей Дмитриевич? И пойдем на кровать!

— На колени! — я приставил ей ко лбу пистолет.

Тут-то она и взбледнула.

— Да вы что? Это игра такая? Я же и так…, — Юля потянулась к пряжке моего ремня. Ну точно, дура! И как я раньше не замечал? Надо новый конкурс на ее место объявить. И чтобы не младше пятидесяти!

— Рассказывай! — отбросил я ее руку. — Кто и когда тебя нанял?

— Да что вы такое говорите?!

Я щелкнул предохранителем, и секретарша все мигом поняла. Тут же начала плакать.

Смотрел я на нее и понимал: нет ничего более жалкого и беззащитного, чем абсолютно голый человек, который стоит перед человеком одетым и вооруженным. Так ломают даже сильных мужиков. А уж ее-то… Да пара пустяков.

— Не зли меня, сука, — сказал я. — Я все знаю. А чтобы тебе легче вспоминалось, я произнесу одно слово: Сакура. После этого советую тебе думать над каждым словом. От этого будет зависеть, останешься ли ты в живых или нет. Я пока насчет тебя еще не решил. Очень хочу мозги тебе вышибить, мразь.