Лилия для Шмеля (СИ)

Мне запретили ходить по дому! Мерзкий служака хозяйничает, как у себя, всех застращал. Гизо говорит, что он из королевских ищеек! Неужели Его Светлость обокрали во время праздника?

— Не знаю, Мигрит, — я решила хранить тайну. — Мне бы с герцогом поговорить.

— Вся прислуга запугана: сидят по комнаткам и боятся нос высунуть. Я, конечно, мало чего видела, но уверена: герцог лютует. Не знаете почему? — и посмотрела на меня испытывающе.

Конечно, так я болтушке и выложу тайны.

— Откуда же мне знать, — вздохнула. — Расскажи о том типе — ищейке.

— От его неприятного взгляда душа уходит в пятки.

То-то те, кому разрешили выполнять работу, боязливо жмутся к стенам и не понимают, что на герцога нашло. Вызывает всех к себе в кабинет и о чем-то долго допрашивает. Ваша Милость, — Мигрит сложила ладони на груди, — поправляйтесь скорее и поедем домой. Там лучше!

— Ты-то чего боишься?

— Неприятно от косых взглядов, будто я не такая же служанка приличных господ, а поберушка какая-то!

— Тоже хочу домой. Надеюсь, скоро вернемся, — обнадежила служанку.

По-правде, я тоже надеялась, что уже вечером буду у Ильноры, но герцог не только не спешил меня отпускать, но и позабыл о моем существовании, хотя этикет предписывал быть внимательным к гостям.

Пусть покои богатые, светлые, и ни в чем я не нуждалась, однако чувствую себя запертой в клетке. Еще и скучающая служанка изводит глупой болтовней. Поэтому я решила во что бы то ни стало скорее вернуться домой.

— Мигрит, мне есть во что одеться?

— Да!

Скажи она «нет», это ничего бы не изменило — в простыне дошла Веспверка. Но хорошо, что на такие меры идти не пришлось.

Голова кружилась, и из покоев я вышла медленно, стараясь не делать резких движений.

— Ваша Милость, — Гизо, стороживший вход, внимательно оглядел меня. — Вам бы не соваться под горячую руку. Герцог-то не в духе.

— Ничего, Гизо, переживу, — ответила ему и побрела вперед, подгоняемая упрямством.

Пустующий особняк, и в правду, будто вымер. Ни один человек не встретился по пути, пока шла до белой резной двери кабинета.

Уткнувшись после поворота в нее, постучалась — тишина. Снова постучала…

Так и не дождавшись ответа, ушла бы, если бы мне не почудился шорох. На свой страх и риск повернула ручку, медленно отворила дверь, заглянула в кабинет — и нарвалась на неприятный, цепкий взгляд некрасивого худощавого мужчины.

Он впервые видел меня, а уже оценивал на возможную виновность.

— А вот и баронесса! — заплетающимся языком сообщил герцог. Грохотнуло кресло — это он попытался встать, но не удержал равновесие и плюхнулся обратно. Зато его гость умерил свой пыл сыщика: встал и учтиво поклонился.

— Жеронд Твипард, — представился мужчина сорока лет низким, скрипучим голосом.