Лилия для Шмеля (СИ)

Его Светлость даже Гизо позволил остаться в особняке, чтобы никого из его любопытной прислуги не подпускать к вам, и не позволить им разнести слухи.

— А как Вейре?

— Чего не знаю, того не знаю, Ваша Милость."

"Закусив губу, я смерила Мигрит досадливым взглядом, однако это ее не проняло. Вышколенная Ильнорой служанка считала, что каким бы ни было решение господ, его лучше не игнорировать, дабы не потерять место. И мне ничего не оставалось, как оставаться в постели и изводиться догадками и подозрениями.

«Хоть бы визит учтивости нанес!» — злилась я на Освальда, когда потеряла всякое терпение.

Да и как сохранять хладнокровие, когда лишь по случайности миновала большую беду, и нервы накалены до предела. Наверно, я бы впервые накричала на прислугу, но на счастье в дверь постучались. Я оживилась, ожидая увидеть Веспверка, однако в покои вошел уставший, с красными, не выспавшимися глазами Кратье.

— Добрый день, Корфина, — он поставил пухлый саквояж на стол и сел у изголовья постели. — Рад, что идете на поправку.

Он был действительно рад, если судить по его глазам.

— Добрый, — отринув неприязнь, ответила я.

Все-таки благодаря стараниям доктора жива.

— Вы счастливица.

И все же неловкость ощущалась в комнате, разговор не складывался, поэтому я перевела беседу в деловое русло.

— Что со мной произошло?

Кратье молчал, пока насупившаяся Мигрит не оставила нас наедине. Лишь потом выдавил из себя:

— Подозреваю, вас отравили.

Да, я догадывалась, но сказанное все равно пугало. Дыхание сбилось, а пальцы невольно стиснули одеяло.

— Герцог говорил, что… симптомы похожи… на приступы Вейре…

— К сожалению, это так, — подтвердил Кратье.

 — И если бы не ваш случай, мы бы продолжали думать, что это наследственное.

— Почему? Неужели не было никаких подозрений?

Решив, что я обвиняю его в некомпетентности, от волнения Кратье нахмурился, покраснел, однако, к чести, принялся терпеливо объяснять ситуацию.

— Если бы все было так просто, — тоскливо вздохнул, и вместо дерзкого толстяка, я увидела перед собой понурого мужчину, втайне страдавшего от сомнений и недооцененности. — Я работаю у Веспверков почти два года. За это время видел не один и не два приступа Вейре, однако как ни осматривал мальчика — не заметил никаких признаков отравлений.

Лишь обычная для приступов симптоматика: бледность, слабость, заторможенность, слабое сердцебиение и дыхание. Я консультировался с коллегами — и вердикт был единогласным.

Теперь-то я понимаю: причина в том, что яд начал на Вейре действовать еще в материнской утробе. Это повлияло на здоровье: он родился очень слабым и что выжил — уже чудо. Зато у него выработалось привыкание к яду. Это и позволило Вейре выжить вопреки всему.