Лилия для Шмеля (СИ)

 — У вас слишком большое самомнение! Думаете, с вами легко? Мир крутится вокруг вас? Нет! Да если бы не знала, что там собачий холод, не лезла бы с советами. Также не постеснялась бы спросить вашего мнения в деле, в котором не разбираюсь. А вы… — взглянула на него укоризненно. — Как маленький, упрямый ребенок!"

"— Ну, знаете! — Веспверк вскинул голову, желая ответить не менее едко, но неожиданно притих, глядя мне за спину. Я обернулась и увидела, как Вейре, хоть и лежит на подушке, но глазками-то хлопает и к нашей беседе прислушивается.

Заметив, что хитрость раскрыта, ребенок сел на постели.

— Ты же сам говорил, что если глупая мадам Норрит не оденется теплее, заболеет, — попенял он отцу.

Полагаю, Веспверк испытал не самые приятные минуты. И не желая наживать врага, я заступилась за герцога:

— Мы все, Вейре, ошибаемся. Но хорошо, что Его Светлость решил вернуться, иначе бы нам принесли его в виде ледяной статуи.

Освальд обдал меня колючим взглядом, и я добавила:

— Зато фамильное упрямство Веспверков запечатлелось бы во льде навеки.

Освальд хотел возмутиться, но я рявкнула:

— Грейтесь! И подайте хороший пример сыну!

— Да я уже понял, понял! — улыбнулся Вейре.

— Ой, ты мой хороший! — подошла к постели и обняла малыша. Между делом глянула на поникшего герцога и съязвила: — Что, вас тоже погладить?

— Вот еще! — задрал он нос.

Отогревшись, Веспверк все же надел «окшачьи» обновы и провел ревизию, после которой вернулся злым и раздраженным.

— После разноса, что устроил мэру, даже воду пить опасно, — выдохнул он, стягивая меховые сапоги. Слуг с собой герцог не взял, поэтому многое теперь делал сам.

Прежде ему никогда не приходилось заниматься запасами, и Освальд сделал ошибку, не закупив продуктов с лихвой, а теперь переживал, чем кормить сына. Даже чашка ароматного, горячего цветочного чая не смогла поднять ему настроение.

— Согреюсь и поеду в Имилер, — приняв решение, он закивал головой, подбадривая себя.

— Там метель и ветер, сбивающий с ног… — напомнила. От ветряных порывов паритум покачивался, как на волнах. Так что рискованную поездку я не одобряла.

— До поселка недалеко, заодно гостиницу присмотрю. Холодно здесь. Местные говорят: на их памяти впервые такие морозы.

— А номеров на холлапаритуме нет?

— Здесь от холлапаритума одно название: вышка и ступени, — сомкнул зубы Освальд. — Согласно плану есть, но их нет.

— Понятно, — я грустно выдохнула. И все равно отпускать его не хотела. — А если собьетесь с дороги и замерзнете? Тут, конечно, не жарко, но если тепло одеться…

— Осталось две булки, — Освальд опустил голову.