Лилия для Шмеля (СИ)

Я могла бы упрекнуть, что об этом надо было подумать заранее, но он вызывал уважение уже тем, что не искал себе оправданий и не обвинял других, осознавая, что это только его ошибка. По идее, он-то и промаха никакого не сделал, просто ради Вейре, чтобы исключить малейшую возможность отравления, готов рискнуть.

Да, мы понимали: вряд ли трясущиеся за свою шкурку чиновники решатся подсыпать яд, но у Освальда уже сформировалась фобия.

— А яйца? — напомнила. Уж я-то обратила внимание, что лежит в кладовой. — Если скорлупа цела — вряд ли в них яд. В простых, нечищеных овощах тоже.

— Корфина! Хорошая идея! — Освальд вскочил с кресла, едва не расплескав чай. Но тут же спохватился. — А как это готовить?

— Если раздобудете сковороду и нож, так и быть, я придумаю, как это готовить, — посмотрела на него заговорщицки.

Уже скоро на жаровне стояла огромная, покоцанная за долгую службу, сковорода, а на ней шкварчали румяные кусочки мяса, наполнявшие комнату изумительно аппетитным ароматом. То-то Веспверки сидели рядом и гипнотизировали меня взглядами, пока чистила овощи.

— Баронесса, еще долго? — Вейре глотал слюнки и с надеждой заглядывал в сковороду.

Герцог молчал, но чувствую, старший жук тоже голоден. Он привык вкусно и разнообразно есть, а тут такая оказия с булками.

— Если поможете — приготовится скорее, — посмотрела Освальду в глаза, откровенно намекая на помощь.

— Я?! — вспыхнул он, ошалело моргая, будто я предложила ему ужасную мерзость.

— А я тоже не плебейка, — нахально напомнила. — Тем более вам все равно скучно.

— Я! Я хочу! — закричал Вейре, но ему я нож точно не дам. Порежется — Освальд меня загрызет. А поскольку герцог так и не согласился, еще свысока поглядывал на мои перепачканные руки, я намеренно стала медленнее чистить и шинковать овощи. И гордый Веспверк, томимый голодом, сдался.

— Давайте, — протянул руку с брезгливой физиономией.

Я и дала… пузатенькую брюкву и нож, с которым можно смело идти на кабана. А потом хохотала, наблюдая, как овощ скачет по всей каюте, Вейре его ловит, а Освальд сжимает зубы, чтобы не сорвалось крепкое словцо.

Однако Веспверк старший все-таки упрямо домучил две брюквы и победоносно протянул мне.

— Благодарю, — улыбнулась, едва сдерживая смех. Гордый аристократ, красавец, мечта столичных невест, работая ножом, между делом потирал руками нос — и теперь у него над верхней губой красовался грязевой развод, напоминавший усики.

— Что? — нахмурился герцог, чувствуя подвох.

Я хотела промолчать, но Вейре, хихикая в кулачок, выдал:

— Папа! А у тебя усы!

После чего Освальд метеором вылетел из комнаты.