Лилия для Шмеля (СИ)

Если бы не диадема, я бы ни в жизнь не поняла, кому кланяться — настолько все дамы спесивы и богато одеты.

— Ваше Светлейшество! — изящно поклонился Освальд. Он будто знал, что встреча состоится в изумрудной комнате, и выбрал себя и Вейре темно-серые костюмы, а мне нейтрального цвета наряд.

— Герцог! — королева улыбнулась, изучая Веспверков, и в зале сразу же стало теплее. — Вот мы и увиделись. — Как твое здоровье? — Обратилась она к малышу.

— Хорошо, благодаря баронессе Мальбуер… — он не обращал внимания на красноречивый взгляд королевы и ее фрейлин, продолжая рассказывать обо мне.

 — Она самая добрая и замечательная!

До этого я стояла за Освальдом, как за ширмой, а теперь взоры трех властных женщин сверлили меня, пугая до одури.

— Вот как? — усмехнулась королева. — А, расскажи-ка, дружочек, как твои дела. Герцог рассказывал, ты любишь рисовать.

— Люблю! — оживился малыш и чистосердечно рассказал, что рисует он много, особенно благодаря баронессе, которая рассказывает чудесные истории. А уж как он их любит, особенно одну…

Вейре рассказывал искренне, и в сравнении с его чистотой улыбкой, гаденькие ухмылки фрейлины выглядели омерзительно.

Освальд почти скрипел зубами, я очень хотела остановить Вейре, но мне слова не давали, поэтому я не смела что-либо возразить.

— Ты, Вейре, так представил баронессу, что мне стало любопытно послушать одну из историй, — королева одарила меня тяжелым взглядом.

— А у баронессы книжка с картинками есть! Про храброго Щелкунчика и крысиного вожака! Думаю, она, Ваше Светлейшество, вам понравится! — мой милый малыш не глупенький, однако упрямый как отец, поэтому несмотря на насмешки продолжал рассказывать обо мне.

— Как любопытно, — королева не сводила с меня глаз. — Если история столь увлекательная, баронесса может как-нибудь рассказать ее Агольму.

Понятия не имею, кто это, однако фрейлины королевы посмеиваться перестали.

Далее последовала небольшая вежливая беседа с герцогом, затем мы откланялись и, пятясь спиной, покинула комнату.

Герцог пребывал в бешенстве. Быстрыми шагами он несся через галереи, чтобы в укромном месте, без лишних, любопытных глаз, придушить нас и прикопать. На собственную расправу мы не спешили, поэтому чуть приотстали.

А когда нагнали его на повороте — увидели, что перед ним стоит улыбающаяся Вильдия."

"Стоило приблизиться, с ее ярко накрашенных губ сползла кокетливая улыбка.

— И ты променял меня на эту уродину? — резким движением руки она влепила Освальду оглушительную пощечину и прошипела: — Еще пожалеешь!

— С дороги! — прорычал хмурый Освальд. Схватил одной рукой Вейре, другой меня и поспешил скорее уйти. Но теперь я была вне себя от ярости.

— Не могли избавить меня от визгов вашей любовницы?! — выдернула руку.