Лилия для Шмеля (СИ)

А вдруг не справлюсь? Что тогда?

С утра, с опухшим носом и красными глазами, наспех одевшись, я побежала к Веспверкам. Всю ночь мне снились кошмары, что у Вейре приступ… Допускала, что на порог не пустят, хотя вчера мы с Вейре договорились о моем визите, но кто знает, что за ночь надумает Освальд? Он может быть суровым.

Когда подошла к воротам, Савель не удивился:

— Утра доброго, баронесса. Рад, что пришли. Герцог лютует.

Я остановилась, набираясь дерзости, чтобы пробиваться к Вейре, но старый сторож улыбнулся:

— Ступайте. Веспверчонок ждет вас с рассвета.

Едва поднялась по ступеням крыльца, Верен открыл дверь.

— Не пожалели еще? — спросил тихо, принимая мое пальто.

— Не знаю, — выдохнула я, торопясь в детскую. Меня не прогнали — и это обнадеживало, что Освальд не станет препятствовать нашим с Вейре встречам.

Прежде чем войти, затаила дыхание. Как же билось сердце.

Тихо постучав, я осторожно заглянула в комнату.

— Баронесса! — бросился ко мне малыш и крепко обнял ручонками. После того, как ему перестали подсыпать гадость в еду, он поправился немного, но все равно оставался хрупким.

Прижимая его к себе, я разрыдалась, Вейре тоже всхлипнул — и в таком безобразном, с точки зрения герцога, виде, он нас и застал.

— Умилительно, — пробурчал, входя в комнату и оглядывая меня колючим взглядом.

Я поспешила вытереть слезы ладонями, на что Освальд заметил:

— Всего одна ночь вне особняка, и лоск выветрился из вас, будто его и не было.

— Куда уж мне до вас!

— Вижу, вы крепки духом, если язвите. Это радует, — герцог растянул губы в холодной улыбке. — Оставлю вас. После жду к завтраку. Вы примчались голодной и, судя по румянцу, на своих ногах.

По крайней мере, румяна вам не нужны.

Какой завтрак? Нам бы наговориться с Вейре! Казалось, будто прошла не ночь, а полгода со дня нашей разлуки. Да и у меня с собой любимое печенье малыша!

Мы сидели в комнате, пока не пришел Верен.

— Его Светлость понимает, что вы не можете наговориться после долгого расставания, но пора бы пообедать, пока обед не перетек в ужин.

Я не хотела спускаться, но настойчивое приглашение Освальда не стоит игнорировать.

В трапезной зале витали немыслимые ароматы. И если бы не перекус печеньем, пришлось бы туго: Освальд намеренно дразнил меня изысканным обедом, убеждая, что я совершила глупость.

Однако чем больше пытался повлиять, тем больше я убеждалась, что приняла верное решение.

Из всего изобилия выбрала ароматное мясо, съела тонкий ломтик и отложила приборы, показывая, что не голодна.

Освальд иронично приподнял бровь, но ничего не сказал, зато Вейре ел с таким аппетитом, что я не могла не улыбаться, глядя на него.

После обеда мы рисовали, пока Вейре, сморенный сытной едой, не заснул.