Лилия для Шмеля (СИ)

Но ничего, когда-нибудь придумаю свою.

— Угу, — только и оставалось отшучиваться мне. — Я удивительная во всем, даже в почерке.

— А что, если Гевиб поработает переписчиком? — предложила она. — Он не против. У него отличный почерк. И он надежный человек!"

"Мы с графиней уже обсуждали причину, по которой я не хочу никому преждевременно показывать историю. Она все поняла, однако не теряла надежды уговорить меня облачить мою чудную сказку в достойную оправу.

— Заманчиво, только у Гевиба без меня работы хватает.

— Но, Корфина! — не выдержала моего упрямства Ильнора и закатила глаза.

— Поговорим после завершения черновика! А то мысль уйдет! — я склонилась над тетрадью и сосредоточилась на описании боя Щелкунчика с крысами. Уверена, Веспверк возмутится, что снова я о крысах да о крысах. Но я не нарочно. Хотя, позлить его приятно.

Однако, несмотря на занятость, я не забывала о своих обязанностях компаньонки: в перерывах играла с Жужем, обучала его новым трюкам или просто баловала печеньями, и, конечно же, читала прессу.

Утро началось замечательно. Я встала пораньше, быстренько записала идею в трех словах, чтобы не забыть, перекусила овощами и ароматным яблочным штруделем и села разбирать свежие газеты.

Однако едва развернула «Сплетницу» — чуть от разрыва сердца не померла, потому что первый разворот журнала целиком посвящен мне!

«… А вы знаете, дорогие читатели, что вороны любят все яркое и красивое? Вот и одна из них, проживающая в доме одной доброй души, пользуется доверчивостью степенной дамы, а сама тем временем платит благодетельнице черной неблагодарностью. А все потому…»

А все потому, что «Ворона», то есть я, по мнению сплетника-анонима, испытываю бурные чувства к некоему красавцу В.

и готова на все, лишь бы заполучить его. Конечно, шансов у меня нет, однако глупая Ворона этого не знает, поэтому не оставляет его в покое и каждый день, презрев приличия, приезжает в особняк красавца, который, кстати, имеет достойнейшую невесту, лучшую из лучших девиц королевства.

— О, Боже! Боже мой! — схватилась я за сердце, вскочила с кресла и заметалась по комнате. — Это скандал! Позор! Конец! Конец всему! Как теперь выходить с Ильнорой в общество? Да я от стыда умру!

Когда Ильнора проснулась, я была на грани истерики.

И ей пришлось отпаивать меня успокаивающим настоем, гладить по руке и клятвенно заверять, что Освальд все разрешит, и что на него, несомненно, можно положиться.

— Подобный слух не нов, — осторожно завела речь графиня, сжимая мою руку, — раньше он ходил про других дам, поэтому не вижу причин для переживаний.

— Я больше не поеду! Если Вейре захочет…

— Да-да, помню: пусть приезжает сам! — она печально завершила за меня фразу.

— Да, — кивнула я, всхлипывая.