Лилия для Шмеля (СИ)

Суетливо огляделась по сторонам — чем бы ее вытереть — и услышала пренебрежительное замечание:

— Вытирайте пальцами. Не смущайтесь!

Да, мои руки и без того в чернильных разводах, как у школяра, но Веспверк мог бы и заткнуться. Для его дитяти стараюсь.

— Если не умеете пользоваться — нет ничего ужасного, чтобы спросить совета, — не унимался гость, доводя меня до белого каления.

Да пусть умник наперво свою жизнь наладит, а потом советы раздает! От ярости и досады я сжала кулаки. Еще одно слово — придушу его! Подняла глаза — и герцог замолчал, почуяв неладное.

Думал, я буду робко ресничками хлопать, как полагается юной корвистской деве восемнадцати лет? Щас! Я ненавидела его. Ненавидела за наглость, на дерзость, на безмерное обаяние, за унижение, все-все что было и еще будет! И если можно было, прибила бы его! Прибила бы горшочком с цветком, что он держал в руке!

— Понимаю, вы заняты, — бравурно заметил Веспверк, из вредности продолжавший доводить меня. — Однако у меня к вам предложение…

— Нет! — отрезала я, посылая «красавчику В.» убийственный взгляд.

— Даже не выслушаете?

— Не имею ни малейшего желания!

— Ударились в страдания? Понимаю, — он насмешливо растянул губы и пронизал меня непередаваемым взглядом зеленых глаз.

 — Видимо, у вас есть веская причина.

Я положила ручку на стол, резко, с противным звуком отодвинула кресло, встала и, не прощаясь, направилась к двери. Однако герцог с цветочным горшком подмышкой бросился наперерез.

— Корфина! — мало, что преградил дорогу, еще схватил меня за локоть, когда пыталась обойти его. Желая пройти, я коснулась его рукава и… нечаянно вытерла пальцы, оставив чернильные отметины на дорогой ткани пиджака.

Я не специально, но глядя в прищуренные глаза Веспверка, поняла: он думает иначе.

— Не распускайте руки! — пояснила мстительно, хотя сердце ушло в пятки. — И оставьте веник себе!

— А он и так мой! — не менее ехидно и зло выпалил герцог, так и не выпуская моей руки из хватки. Я уже примерялась: поставить ли ему фиолетовые отметины на благородной физиономии, но Веспверк заподозрив недоброе, отклонился от меня подальше, чтобы не дотянулась. — У меня деловое предложение!

— Нет! — уважаю его, как отца, готового ради сына горы свернуть, перешагнуть через спесь, но пусть «красавчик В.

» учится обходиться без меня или Вейре к нам привозит. Не собираюсь я, плевав на приличия, как прежде мчаться к герцогу по первому зову. И вообще, вообразил, что неотразимый?! Обломайся!

Тут взгляд Веспверка опустился к полу и застыл на моих тапочках — растоптанных, простеньких, зато удобных и теплых.

— Очень выгодное деловое предложение, — повторил, намекая, что благодаря его милости я смогу обзавестись приличной одеждой.