Лиловый цветок гибискуса

— Ах да, — сказала я, чувствуя, как меня накрывает удушающая волна тоски. — Хорошо, тетушка, — но я знала, что не смогу, не стану молиться за то, чтобы она получила визу. Конечно, тетя хочет уехать, вернее, ей не оставили шанса желать чего-то другого. Но молиться за ее отъезд? Я не умела молиться за то, чего не хотела.

Амака была уже в спальне, лежала в кровати и слушала музыку, поставив магнитофон возле уха. Я села на кровать и понадеялась, что Амака не станет спрашивать меня о том, как прошел мой день с отцом Амади. Она ничего и не говорила, а только слушала."

"— А ты подпеваешь, — сказала она, спустя некоторое время.

— Что?

— Ты подпевала Fela.

— Правда? — я посмотрела на Амаку: не выдумывает ли она?

— Где я возьму записи Fela в Америке? Вот где?

Мне хотелось сказать Амаке, что в Америке она обязательно найдет эти и многие другие записи и что я в этом полностью уверена, но не сказала. Это означало бы, что я верю, что тетушка Ифеома получит визу. К тому же я не была уверена в том, что Амака хочет слышать слова утешения.

Живот не давал мне покоя до тех пор, пока тетушка не вернулась из Лагоса. Мы ждали ее на веранде, хоть и могли сидеть в гостиной и смотреть телевизор. Нам не докучали насекомые: то ли довольствовались электрической лампочкой, в которую временами врезались к немалому своему удивлению, то ли ощущали всеобщее напряжение. Амака вынесла вентилятор, и его шелест под аккомпанемент гула холодильника в квартире создавал забавную мелодию.

Когда во дворе остановилась машина, Обиора вскочил и побежал навстречу водителю:

— Мам, ну как прошло? Получила?

— Получила, — ответила тетушка Ифеома, поднимаясь на веранду.

— Ты получила визу! — закричал Обиора, и Чима, быстро повторив за ним, бросился обнимать мать. Амака, Джаджа и я не вставали. Мы поприветствовали тетушку и проследили глазами, как она входит в квартиру и идет переодеваться. Вскоре она вышла, повязав вокруг груди накидку. Ткань прикрывала ей ноги до голени, хотя женщине среднего роста она доходила бы до щиколоток. Тетя села и попросила Обиору принести ей стакан воды.

— Ты не выглядишь счастливой, тетушка, — сказал Джаджа.

— О, nna m, я счастлива. Знаешь, скольким они отказывают? Женщина, сидевшая рядом со мной, плакала так долго, что я подумала, кровь скоро потечет по ее щекам. Она спросила их: «Почему вы отказывате мне в визе? Я же показала вам, что у меня есть деньги в банке. С чего вы решили, что я не вернусь? У меня здесь собственность! У меня здесь собственность!» Она повторяла это снова и снова. По-моему, она хотела поехать на свадьбу своей сестры.

— Так почему ей отказали? — спросил Обиора.

— Не знаю. Если у них хорошее настроение — они дают визу, плохое — отказывают.