Любимая девочка Севера

— Не надо мне ничего объяснять, — ставлю перед собой руки, чтобы он не прижимался слишком тесно. — Я сделаю то, что тебе нужно, — внутри все холодеет и пульсирует. Сейчас бы не расплакаться. Позже…

— Эль… — он морщится, словно мои слова бьют его по лицу, — давай сначала поговорим, но ты же уже накрутила себя, а все не так, как выглядит.

— Пойдем. Куда нам? В спальню? Что мне нужно делать?

— Этель, не надо так. Я… Я очень прошу тебя. Я же люблю тебя. Правда люблю!

Зачем он так со мной? Так больно. Блин, мне очень-очень больно слышать от него эти слова. Я не понимаю…. Не понимаю! Север привез меня сюда просто, чтобы выиграть какой-то спор! На меня поспорили! Разве так поступают, когда любят?

Просто трофей…

Легонько толкаю его в грудь, чтобы не упал. Сама иду в спальню и дрожащими пальцами пытаюсь стянуть футболку.

— Не надо, — его руки ложатся поверх моих. Он поправляет на мне свою одежду. — Я не готов такой ценой получить этот выигрыш.

— Тогда я поеду.

Обхожу его, снимаю свою влажную одежду с веревки в ванной, запираюсь и натягиваю холодную ткань на тело. Вся кожа тут же покрывается мурашками. Меня передергивает от озноба.

Выхожу. Север стоит, прислонившись спиной к стене между двумя комнатами.

— Эля, — я вроде вижу, что ему тоже больно, но мерзкое ощущение использованности и обмана никак не отпускает.

Обуваюсь, выхожу в подъезд и быстро сбегаю вниз по ступенькам, зная, что он меня не догонит. Нельзя влюбляться в красивых, наглых сводных братьев. Надо было заниматься учебой!

На улице ветер, но хотя бы больше ничего не капает на голову. Ежась от холода, вызываю для себя такси, набрав конечной точкой мотобазу Гордея. Чтобы туда добраться, у меня хватит денег, а что делать дальше, решу уже там. Хочется просто спрятаться на время и как-то принять тот факт, что я совсем не особенная для него. Хотелось… Очень хотелось стать именно такой! И я бы позволила ему больше, будь он немного настойчивее. Верила. Подкупает то, что он делает. Тот же памятник отцу…

Сажусь в машину, оглянувшись на темный провал подъезда. Артем не спустился за мной. Отпустил.

Водитель включает печку. Я протягиваю к ней руки и стараюсь не сойти с ума от собственных противоречивых мыслей. Разве можно так притворяться? Наверное, можно, если на кону стоит что-то очень ценное.

Доезжаем до базы. Расплачиваюсь с водителем, обнимаю себя руками, повесив лямку рюкзака на сгиб локтя, выхожу из машины.

На треке еще катаются ребята из команды, в которую я так и не попала. Иду к вагончику, сажусь на скамейку. Дверь открывается. По металлическим ступенькам спускается Гордей.

— Эля? Привет. Ты чего здесь в таком виде? Случилось чего?

И меня, наконец, прорывает на слезы. Будто что-то взрывается внутри, и они капают из глаз, стекают по щекам, подбородку.