Любимая президента

Он кричит, но его голос не слышно, а там так темно, так зловонно…Пока вдруг издалека не доносится ее голос.

- Господи Иисусе Христе, сыне Божий, прости рабу Божьему Петру грехи вольные и невольные, осознанные и неосознанные и пошли ему выздоровление от тяжких недугов телесных. Освети его лучами Твоими и благослови все пути к его исцелению. Во имя славы Твоей вечной и из любви к недостойному рабу Божьему Петру. Прости нас и помилуй. Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь."

"За него никто и никогда не молился. И он сам никогда не знал молитвенных слов, никогда ни о чем не просил у бога. Был истинным атеистом.

Но ее голос, такой тихий и проникновенный, он доносился и заглушал рык и ропот голосов мертвецов. Стирал эти жуткие лица, не давал занырнуть в черную жижу. Она словно тянула к нему свои руки, и он…он видел эти тонкие пальцы, видел, как они вот-вот коснутся его грязных, протянутых к ней рук. Недостойный…да, он никогда не был ЕЕ достоин.

А потом жуткое, перекошенное лицо Людмилы. Она улыбается гнилым ртом и манит его к себе, хватает за шею. И он орет ей, орет о том, какая она сука и шлюха. Она не сможет его утянуть под воду. А Милка смеется и тянет, топит, окунает с головой. Пока голос Марины не заставляет схватить кислород потрескавшимся до крови ртом.

- А я люблю тебя…слышишь? Айсберг! Я тебя люблю…будь ты проклят! Твоя шлюха…твоя тварь тебя любит! Не думай сейчас меня бросить! Пожалуйстааа…Петя…прошу тебя, не уходи. Слышишь? Не уходи от нас…от меня и от твоего сына. Пожалуйста.

И глотком снова воздух, наверх, к свету. Будто ощущая, как в ноги впились словно клешни руки мертвецов. И он хочет сказать ей хотя бы «прощай».

А потом его тела касается что-то теплое, мягкое и такое родное. Оно пахнет молоком, пахнет жизнью, счастьем.

- Это…это наш мальчик, Петя. Наш ребенок. Твой сын. Почувствуй его…он маленький и он…он так похож на тебя. Он…он бы любил тебя, слышишь? Он и я. Мы бы любили тебя…и будем любить. Ты только не уходи. Слышишь? Умоляю. Не уходи…обними своего сына. Прошу тебя. Знаю…знаю, что ты его не хотел, но он твоя кровь, частичка тебя и меня. Нашей любви…пусть ее и не было никогда. Чувствуешь? Его маленькое сердечко бьется рядом с твоим…Не уходи. Заклинаю…ради нашего сына!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как он может утонуть с малышом на груди. Нельзя. Он не имеет права. Изо всех сил обхватил крошечную спинку и рванул наверх, к свету, к жизни. Глотнул воздух, захрипел.

- Н…не ухожу…

И с трудом разомкнул веки, прижимая к себе малыша…Под кожей теплая спинка, мягкие волосики, и желание жить становится сильнее, ярче, острее.