Любимая учительница (СИ)

Вот знаю, что химия, а все равно люблю…

Я минуту посидела в оторопи, глядя на закрывшуюся за Маргаритой Васильевной дверь, потом приложила ладошки к красным щекам.

Позор. Вот это позор. Всем позорам позор!

Ну, Юрка! Вернись только, гад гадский! Находка для шпиона! Хотя, Маргарита Васильевна — тот еще инквизитор.

Ладно, надо идти сдаваться.

— Вот одного не пойму, Танечка, как так получилось с Дзагоевым-то? Там же, насколько я в курсе, жесткая договоренность была на брак? Деды решали еще все. Как это мальчик умудрился против пойти? У них такого не бывает.

— Я не знаю, Маргарита Васильевна, — я отпила чай, посмотрела в окно, избегая испытующего взгляда старушки, — Давиду тяжело очень.

Отец с ним не общается, из семейного бизнеса вывел. Квартира, оказывается, тоже была на семье, и счета в банках. Сейчас ничего у него нет, кроме машины. Я не хотела так. Уговаривала, чтоб отказался.

Тут я вспомнила, какой грандиозный скандал закатил мне невозмутимый обычно Давид. И как наказал потом. Не так, как обычно. А совсем даже наоборот. Отлучением от тела на неделю. Я за эту неделю на стену чуть не залезла. И уже собиралась подкарауливать и применять насилие.

Потому что Глеб, из солидарности с другом, тоже мимокрокодил. Гады такие! Ну ничего, я потом на них отыгралась…

Воспоминания о том, как я сладко отыгрывалась, вызвали улыбку.

Вообще, у нас все было невозможно хорошо, на самом деле. Жили мы все в квартире Глеба. Давид зарабатывал в местном спортивном клубе, вел греко-римскую борьбу у детей. К нему со всего города возили мальчишек. Глеб трудился в фирме отца. Так что на жизнь хватало. На соревнования ездили втроем. Парни ни в какую не хотели оставлять меня одну в городе.

А я не хотела оставаться без них.

Конечно, Давиду было очень тяжело без поддержки семьи, это важно, очень важно для него всегда было, я даже не представляла, насколько. И Глеб не представлял. Его семья им особо не интересовалась, выпинув в восемнадцать лет за порог дома в свою двушку и дав небольшой стартовый капитал. И обеспечив после окончания учебы местом в компании отца. Не руководящим. Поэтому с ним было проще. Его родня даже и не знала наших особенных отношений.

А вот Давид переживал. С ним резко оборвали все контакты, вывели из бизнеса, лишили поддержки.

И это только потому, что отказался жениться и нашел себе русскую девушку!

И это они еще всей правды не знали! И не дай Бог, узнают! Не дай Бог!

Давид не подавал вида. Но, конечно, скучал и очень переживал.

Я чувствовала свою вину. Понимала, что это все из-за меня. Что я стала, пусть и невольно, причиной его внезапного одиночества. Отлучения от семьи. Лишения привычной поддержки.

Но больше не отговаривала. В конце концов, он взрослый мужчина, сам должен принимать решение.