Любимая учительница (СИ)

Мы съехались сразу после выпуска парней в конце мая. Наплевав на все. И на всех. На шепотки, соседей, знакомых и друзей.

И были счастливы, несмотря ни на что.

По крайней мере Юрик, уматывая к своей очередной любви, профессору английской литературы, преподающему в Гарварде, с которым на предновогоднем семинаре в Лондоне познакомился, напутствовал меня вполне однозначно:

— Не переживай, Танюх. У тебя такие мужики, что любые длинные языки вырвут с корнем. Наконец-то я за тебя спокоен.

Я тоже была спокойна, несмотря ни на что.

Маргарита Васильевна все говорила и говорила, а потом вдруг замолчала, положила руку на мою ладонь.

— Танечка, тебе не нужно ничего стесняться. Поверь старой бабке. Если ты чувствуешь, что это твое, что это то, что тебе надо, бери. И не раздумывай. Чтоб потом не вспоминать и не жалеть о несделанном.

— Но ведь люди…

— Люди — те еще сволочи, они всегда будут завидовать чужому счастью. Не надо смотреть на людей. Надо смотреть на себя. И своих близких, действительно близких.

Тут зазвонил телефон, оповещая об смс.

Маргарита Васильевна улыбнулась, поднялась, передавая мне пакет с платьями для меня и Катюши.

— Иди. Твои рыцари уже приехали. И Катеньке скажи, чтоб заезжала, по-простому. Нравится она мне. И пусть мачо своего горячего не прячет больше, а то в прошлый раз напугал Веру Степановну, сидел в зарослях малины, девочку свою выглядывал. Так Вера Степановна на него Мишеньку спустила.

Я вспомнила Мишеньку — серьезного такого ротвейлера, в самом расцвете собачьих сил, и даже немного пожалела поганца Алиева, добившегося-таки путем долгой осады внимания моей студентки.

Телефон зазвонил еще раз.

— Нетерпеливые такие, — подмигнула Маргарита Васильевна. — Ничего, мужчине подождать полезно. Пока, голубушка.

Я вышла из дома и увидела джип Давида, как всегда, нагло раскорячившийся открытыми дверями на половину дачного проезда.

Гремела музыка, Глеб, ошиваясь возле машины, весело попинывал дорожную пыль. Увидев меня, тут же пошел навстречу:

— Ну наконец-то! Сколько тебя ждать?"

"— Ничего, мужчинам полезно ожидание, — повторила я мудрость Маргариты Васильевны.

— Чего? Воздержание? Нихера не полезно! — Глеб тут же начал доказывать это, забираясь наглыми пальцами под юбку прямо на улице. Я, взвизгнув, шлепнула по рукам, залезла в джип, Давид, повернувшись, сграбастал железной лапой за талию и жадно, сладко поцеловал.

— Чего так долго? Говорила, на два часа… — проворчал, выворачивая руль.