Люблю тебя (СИ)

Чокнутая ответит за каждую слезинку, сорвавшуюся с ресниц Лили.

— Вытащу, когда сознаешься в содеянном. Сейчас твоя жизнь в прямом смысле зависит от тебя, — подкидываю еще земли.

— Ты псих! Ты больной! Ты маньяк!

— Нет, Юля, это все ты.

Какая же она упёртая. Вместо того, чтобы честно признать вину и выбраться из могилы, она истерит, чем делает себе же хуже. Кажется, я просчитался с морозом. Из-за истерики Юле не холодно, а жарко. А вот я начинаю чувствовать минус восемнадцать. Подкидываю Юле еще земли.

— Посиди тут одна, подумай о содеянном. Я вернусь через десять минут.

Ухожу в машину. Визги Юли слышны мне в салоне. Откидываюсь затылком на подголовник и закрываю глаза. Естественно, я не похороню Юлю заживо, как пригрозил. Мне придется достать ее из могилы и отвезти обратно домой, даже если она не сознается. Рискую карьерой, ведь Юля может написать на меня заявление в полицию. Хотя… Какую статью впаяют? Похищение? Юля добровольно со мной поехала. Я ее не бью, не насилую. Ну разве что насильно удерживаю. Думаю, смогу с этим разобраться, если заявит на меня. А если не смогу, то все равно по фиг. Я давно не дорожу своей карьерой.

Просидев в машине десять минут, возвращаюсь к Юле. Она не замолкала ни на секунду.

— Ну что? — спрашиваю, подкидывая земли. — Не надумала признаться?

— Я не понимаю, про какое избиение ты говоришь!!! Я ни при чем!!!

Блядь, как же она бесит. Зачерпываю землю и бросаю Юле не под ноги, а на голову.

— Хорошо-хорошо! Я расскажу тебе все, что мне известно!

Глава 11. Усатый мужик

Никита

Замираю с лопатой в руках. В крови происходит резкий выброс адреналина. Быстро включаю на телефоне диктофон, чтобы записать признание чокнутой.

— Ты организовала нападение на мою девушку? — спрашиваю, затаив дыхание.

— Нет, не я! Но у меня есть догадка, кто это сделал.

Что за…??? Пока молчу в шоке, Юля продолжает:

— Да, я знаю, что твою девушку жестоко избили, и она потеряла ребенка. Полиция приходила ко мне домой, когда я уехала за тобой в Мюнхен. Плюс допрашивали девочек, они мне все передали. Но это была не я! И не другие девочки!

Лопата выпадает из рук.

— Я тебе клянусь, что это были не мы с девочками! Да, нас бесила твоя девушка. Да, мы могли крикнуть ей какую-нибудь гадость.

Включаю фонарик и направляю прямо на Юлю. Она стоит в земле почти по колено. Тонна косметики размазана по лицу вместе со слезами, соплями и землей, что я бросил ей только что на голову.

— Я клянусь, это были не мы!!! Мы виноваты только в том, что не рассказали полиции про усатого мужика! Я попросила девочек не рассказывать. Ну и когда я вернулась в Москву из Мюнхена, меня допросили, и я тоже не рассказала про усатого мужика.