Любовь без поцелуев (СИ)
Есть много видов любви. Любовь преодолевает всё. Врождённую патологию сознания. Социальные и гендерные предрассудки. Страх. Преступление. История двух парней, которые никогда не любили и не были любимы, пока однажды не встретиЛИСЬ холодным осенним днём в интернате номер 17.
Так дотянешься или ещё стул подставить?"
"В итоге я дотянулся и так, а Макс положил на парту небольшую подставку – её сколотили, чтоб те, кто помельче, могли за станками работать. Открыв ведёрко со смесью, я с удовольствием её понюхал. Пахнет едко и остро – химический запах. Люблю такие запахи – бензина, клея, краски. Я не какой-то ёбаный токсикоман, этих дебилов я в жизни насмотрелся. У нас тут таких тоже полно – Евсеевы, например. Я с ними не контачу, мне противно, ну, и всекаюсь редко – на открытый конфликт они не идут. А вот за пару тюбиков «Момента» их можно на многое подписать.
Цепляю к балке своё приспособление, аккуратно поправляю леску на пластмассовом колечке от скотча с пропиленной бороздкой – там, где она провернуться должна. На мне перчатки – мало ли, как оно обернётся. На Максе – тоже. Вся конструкция собрана в перчатках. Ну, я же не лох, сериалы ментовские не зря смотрел. И Макса подставлять не собираюсь, я ему тоже перчатки дал, у меня их целая упаковка, ещё летом из медпункта спиздил.
Повернувшись, снова смотрю на Макса, как он стоит, запрокинув лицо, держа в зубах фонарик.
Я спускаюсь с парты, Макс ещё возится.
– Тебе помочь? – спрашиваю негромко, глядя вверх. Не то, чтоб я, прям, хотел помочь, но захотелось залезть и стать с ним рядом. Но Макс покачал головой – нет, так нет. Ещё раз всё поправив, он погасил фонарик и легко спрыгнул вниз.
– Теперь парты обратно… Вот.
– Ночные сапёры, – вдруг, ни к селу ни к городу, высказался Макс, когда мы расставили парты на место.
– А?
– Есть такая группа – «Ночные снайперы», слышал?
– Нет.
– Ну вот, они снайперы, а мы сапёры, понимаешь?
– Ты это сейчас к чему?
– Так, ни к чему, – Макс посмотрел в упор, – просто в голову пришло. А интересно тут… Ты ещё что-то сделать хотел?
Я покрутился вокруг станков. Они были слишком крепкими и массивными, а у меня не было подходящих инструментов, чтоб их по-настоящему испортить. Где что мог – я отвинтил, куда мог – напихал железок. Погладил защитного цвета бока, вспомнил Сергея Александровича. Всё-таки умный был мужик.















