Любовь без поцелуев (СИ)

Макс стоит близко-близко и я снова чувствую этот запах. Сейчас он мне кажется сильным. Ни с того ни с сего приходит в голову, что сейчас дежурная – а это она – почует его и поймёт. Что мы тут. Что это Макс. Пиздец, меня конкретно глючит. «Да уходи же ты, шлюха старая, вали уже, нет здесь никого, иди обратно на второй этаж и решай свой ёбаный кроссворд!» – думаю я. А она всё вертится, тычет фонариком в разные стороны и тут…

Тут Макса начинает пробивать на хи-хи.

– Только засмейся, – шепчу ему в ухо, – ты же, сука, нас запалишь, да я с тобой знаешь, что сделаю? Я тебе, нахуй, зубы через один повыбиваю!

– Я… Я не могу, – выдыхает Макс и продолжает трястись от смеха.

Бля, ещё чуть-чуть и он заржёт на весь этаж. Ах ты ж, ёбаный пидор! Да чтоб…

Додумать я не успел. Макс, скотина такая, нагнулся и прихватил зубами воротник моей рубашки.

И я чуть не ёбнулся вниз, прямо по железной лестнице – от этого. На полсекунды перестал чувствовать и руки, и ноги, и вообще всё. Как будто нервы отсоединились от тела и собрались там, на шее, там, куда Макс уткнулся лицом. Там я чувствовал всё – его срывающееся от смеха дыхание, тепло его кожи, губы – мягкие, какие-то странно, ни на что не похоже мягкие и шершавые, и зубы, которые я грозился выбить – влажные и гладкие.

У меня сердце стучало, как бешеное, а эта дура всё не уходила, всё вертела своим фонариком и что-то бормотала, а я стоял, Макс рядом беззвучно смеялся мне в шею и жевал мою рубашку, и от этого завыть хотелось – так было нестерпимо, прямо колени подкашивались.

Свалила. Наконец-то. Наконец-то!!!

– Уймись, – я бью Макса локтем поддых и он едва не падает – приходится хватать. –Проржался? Пошли, кретин, пока нас кто ещё не спалил!

Макс всё шёл и хихикал, а я потирал то место на шее.

Как будто всё ещё чувствовал его.

– Сволочь, ты мне всю рубашку исслюнявил!

– Ага, у меня теперь вкус во рту такой противный… Ой, не могу, так смешно…

– Смешно ему, клоуны, тут, блядь, прыгают!

– Ну, не могу с собой ничего поделать… Ой, ха-ха… Мне даже угрожать начинают – я ржу в ответ. Один раз так в ментовку забрали – думали, я обкуренный. Ик!

– Заткнись, – я открываю окошко. Воздух ледяной и свежий, влажный участок на воротнике тут же промерзает – как лёд приложили. Сейчас у меня в мозгах прояснится, сейчас.

Ох, что-то вместо просветления проявила себя гравитация – в первый раз за два года я чуть не сверзился с любимого карниза. Стоило только в холодном воздухе почудиться слабому горьковатому запаху – как у меня заплетались ноги. Надо… Ёпт! Надо Максу сказать, чтоб больше не пользовался этими духами или как там это называется. Как-то они на меня плохо действуют. Не нравится мне это, вообще. Да что ж за блядство такое, я дойду сегодня до своего окна?

Макс-то дошёл, блядина, его окно – первое.