Любовь без поцелуев (СИ)

И добавил – громко, раздельно:

– Надо помогать малым народностям и братьям нашим меньшим!

– Пидор ты, Стас! – выплюнул Азаев и все снова замерли.

– А ответить за свои слова? – Стас заулыбался.

– А и отвечу, как нехуй делать! С пидором повёлся и сам поголубел, чё думаешь, ты мне что-то сделаешь?

– Думаю, да. Выйдем, Азаев, поговорим! – Стас отдал банк Вовчику.

– А чё выйдем-то, чё не здесь?

– А зачем девушек пугать, – Стас, как всегда в такие минуты, вдруг, неожиданно, превратился в интеллигента, – опять же, выпивка, телевизор разобьём – общественность нам «спасибо» не скажет.

Ты новый не купишь, ты теперь у нас банкрот, разве что на кухне пойдёшь поработаешь.

Кто-то хихикнул, не то над фразой, не то от нервов. Напряжение чувствовалось отчётливо, как гудение электричества, как течение воды под тонким льдом.

– Пойдёт, – шепнул мне Игорь, волнуясь, – за пидора отвечать надо или соглашаться. Пиздец, и чего он взвился? За драку после игры всем херово будет.

– Может, Стас не будет? – предположил я.

– Стас – и не будет? Хоть бы догадались уйти подальше…

– Ты заебал, Комнин, умный дохрена! – Азаев рванулся к нему.

Не обращая внимания на крики: «Эй, стоп!», «Охуели оба!» – он сцепился со Стасом. Попытался схватить его за руки, получил хороший такой удар по рёбрам и в пах, но, всё-таки, ухитрился свалить на пол. Стас кувыркнулся, наваливаясь сверху, пытаясь встать, и, одновременно, вбивал того кулаком в пол. Дрался он без вывертов, пользуясь нечувствительностью к боли и силой, Азаев же явно учился чему-то.

Я не особо боялся за Стаса – тот был выше и крепче, и никто не вмешивался, а потом…

А потом взвизгнул кто-то из девочек – по-моему, Банни.

А потом я чуть не заорал сам и рванулся к дерущимся. И Вовчик. И Таримов. Потому что, в переплетении тел, отчётливо мелькнуло лезвие.

– Растаскивай их нахуй! – заорал Вовчик и принялся без жалости пинать клубок тел. Но было поздно. Я видел лицо Стаса – совершенно безумное, Азаева, у которого кровь текла по подбородку, две широкие ладони – белую, с разбитыми костяшками, накрывшую другую – смуглую, с чёрными волосками на фалангах, длинное лезвие и кровь – яркую-яркую, быстро пропитывающую белый шёлк спортивных штанов.

Стаса оттащили от Азаева, которого он, напоследок, пнул по рёбрам.

– У него кровь, бля…

– У Стаса тоже! – это Банни. – Стас, очнись, щас придёт кто…

Где-то разбилась бутылка.

– Ёб твою мать, директор идёт, валим нахуй!

Кто-то побежал, кто-то что-то опрокинул. Возле Азаева осталась пара его друзей, которых я так и не научился различать, а вот Таримова с Асланбеком не было. Вовчик пытался удержать Стаса, который, похоже, совсем слетел с катушек и рвался добить противника, хотя у самого от рубашки был клок отхвачен.