Любовь без поцелуев (СИ)

На рожу он не красавец, но разве это важно? Я с ним трахаться хочу, а не на выставке демонстрировать…

Ой, бля, пока вспоминал, какое у Стаса тело, упёрся в какую-то сухую жёлтую траву – с такими метёлками сверху, одного со мной роста. Назад, назад!

«Ночь, тишина,

Лишь гаолян шумит.

Спите, герои, память о вас

Родина-мать хранит!»* – надрывно допел я, пытаясь оглядеться. Ага, мне, кажется, туда.

А снег продолжал идти. Вроде, даже крупнее стал. А я продолжал петь. В голове опять что-то щёлкнуло:

«In the town where I was born

Lived a man who sailed to sea

And he told us of his life

In the land of submarines.

» Хорошая песня. Вот под неё идти одно удовольствие – хоть куда. Я её часто в пьяном виде пою, а сейчас прямо заткнуться не могу. И думать не могу перестать, хоть в голове и прояснилось слегка. Они всерьёз решили, что я?..

«We all live in a yellow submarine

Yellow submarine, yellow submarine…» Да вот и нифига! Это всё ерунда! Просто я… Ну, вот так захотел. Захотел и всё.

«We all live in a yellow submarine

Yellow submarine, yellow submarine…» Я – и влюбиться? Смешно! Да я вообще никого не люблю! Нет её, этой любви, нету! Я же тогда думал, что Спирита люблю… Долго думал.

А потом прошло. Ерунда это всё, девочкам мозги пудрить да педовкам. Да всякую фигню на день Святого Валентина толкать. Никакой любви нет! Нет!

«Yellow submarine, yellow submarine…»

А вот и забор, наконец-то, заборчик! А вот и шины, сейчас мы их…

«We all live in a yellow submarine

Yellow submarine, yellow submarine…»**

А какие они тяжелые! И как Стас их тогда одну на другую взгромоздил? Да пофиг! Сейчас мы…

И я продолжал петь про жёлтую субмарину, кое-как, лесенкой, ставя шины. Продолжал петь, карабкаясь по ним и упираясь руками в бетонную плиту, и рассекая кожу на ладони.

Опрокинул кое-как поставленные шины – я тут корячился, чуть не надорвался, понимаешь, а кто-то полезет!

И только когда спрыгнул на территорию интерната, заткнулся. Выдохся.

Снег становился крупнее, перечёркивал свет фонаря. Вот верёвка, блин, руки дрожат и шатает. Не упасть бы с карниза, вот будет позорище – трейсер грохнулся! Тук-тук!

– А, – Банни откинула занавеску. Похоже, она спала. А хорошо, что не пришлось оставлять окно открытым, вот Антарктида бы была… – Ну, как? Макс, ты чего весь в каких-то листьях?"

"– Так-то лес… И вылез, – невпопад забормотал я.

– Вырубает меня, всё утром, спать осталось четыре часа с копейками… Будильник я поставил, а теперь всё-всё утром, ага?

Я принялся раздеваться, даже не пытаясь повесить куда-то одежду – так полежит на полу, не простынет.

Кровать холодная, одно из одеял взяла Банни, но это наплевать – я бы сейчас и на голом полу уснул. Сейчас, немного согреюсь только.

Я стоял у зеркала, между рядами курток, бесконечных, уходящих в туман, Стас медленно подходил ко мне, неотрывно глядя в глаза. А я стоял и ждал.