Любовь без поцелуев (СИ)

Сверстницы пищат от его манер, да и девушки постарше – тоже. Он умеет красиво ухаживать, а его БДСМ-замашки требуют уделять избраннице максимум внимания и заботы, что многие принимают за неземную любовь. Да, и ещё к этому всему прилагаются отдельная двухкомнатная квартира и машина (с тех пор, как старший брат окончательно эмигрировал в Штаты, это всё отошло ему в собственность, разве что машину приходится доставать с боем, ибо прав Спирит за юностью не имеет), а также мощный, разветвленный и очень дружный клан Фрисманов, Градских, Сенкиных и Поляковых – людей, которые десятилетиями врастали в сферы московской и питерской богемы и интеллигенции.

И, соответственно, могли поспособствовать продвижению по карьерной лестнице. Ради такого можно потерпеть и плётку, и стояние на коленях, и прочие радости. Да вот загвоздка – Спирит не хотел жениться. Вообще. И его родные поддерживали его в этом. Именно его мать отправляла пришедших шантажировать пузом девиц к доброму доктору Градской со словами: «Внук? От Вас? Я не хочу породу портить!»

А самое весёлое – Спириту за это никогда ничего не было.

– А вот так тебе и надо, – выдал я в ответ на его рассказ о юной, тонко чувствующей, романтичной питерской студентке, которая, мало того, что стоила ему безумных денег со всеми этими суши и кофейнями, так ещё и подарочек преподнесла, – нефиг по бабам шляться! Ну что, всё? А то я курить!

– Бросай курить, а то бегать потом будет тяжело, – одёрнул меня Алькатрас, а я уставился на него, как в первый раз.

Чёрт, а я ведь, действительно, раньше так… В клубе где и отцу назло, а вообще, сигареты мог неделями не трогать. А сейчас прямо нехорошо, если не покурю. Отстойно.

– Да ладно, после еды и выпивки… – меня вело. Сказывалось напряжение длинного дня, безумного вечера. Сколько же всего произошло, подумать страшно!

– Всё, скачалось, – Спирит отцепил смарт и вручил его мне. – Значит, он должен позвонить мне и я ему поставлю запись?

– Да. А Люк должен представиться, назвать газету, где он работает, и подтвердить, что знает меня.

– Окей. А вообще, Макс, ты не думаешь?

– Думаю. О чём?

– О том, что этому делу надо дать ход? Всё-таки, это насилие над ребёнком…

Я вспомнил Леночку, его пустые глаза… Жаль его, конечно, но…

– Я тебе что, Зорро? Я это ради Стаса затеял, а не ради всемирной справедливости, – я только рукой махнул, едва не попадая по Спириту.

Ой, напилася я пьяна, не дойду до дивана…

– О, вот теперь я узнаю своего дорогого друга, – Спирит погладил меня по щеке и щёлкнул по носу, – эгоизм в стадии нарциссизма, осложнённый инфантильностью. А я уж испугался, что любовь тебя изменит. Ага!

От попытки двинуть его в плечо он легко уклонился, но вот за волосы я его дёрнул, как следует.