Любовь без поцелуев (СИ)

Как тогда, со мной, когда я его «Машкой» обозвал, только учительнице не въебёшь кулаком. Что-то мне про неё говорили, что-то… – Два аборта и развод, у мужика последнее отсудила и теперь будет тут про душу нам загонять, – я пнул мудака с подножкой и догнал Макса.

– Да как ты… – но я уже вытащил его в коридор и хлопнул дверью.

Макс кривился так, как будто у него зубы болели. И молчал. Вот же, блядь… А так весело было. А теперь…

– Ну, блин, ты чего так напрягся, а?

– Ничего. Вот сука старая… Бог, душа. У нас нет души, прямо ясновидящая… Черт, курить хочу!

– Пошли вниз.

– Так там же дежурная?

– Да поебать!

– А мне куртку, она у меня в комнате…

– Игоря возьмёшь или Вовчика. Пошли!

На улице было хорошо, морозно. Снегом пахло свежим, всё чистое такое. Макс молчал. А мне уже не хотелось всякого такого, просто надо было с ним рядом постоять.

Вот что он за человек такой? Сильный, смелый, а из-за какой-то хуйни…

– Что ты так напрягся? Подумаешь, ну, сказала она…

– Ненавижу таких. Дура тупая, зазубрила что-то там себе тридцать лет назад и теперь думает, что всё знает!

– Да кого ебёт, что она там думает?

– Ты слышал, что она говорила? Не мне судить! Ну да, конечно, куда мне, я же пидор!

– Ты не пидор, – я поморщился от этого слова.

Макс – пидор? Нет. Пидоры – они мерзкие. А Макс – нет. Он умный, сильный, красивый… Красивый? – Да она постоянно что-то такое несёт. Мне, постоянно, что я дебил, нихрена в её литературе не понимаю, что из меня нихуя в жизни не выйдет и прочее. Ей западло, что никому её лит-ра, кроме Игоря, нахуй не сдалась.

– Может быть и сдалась бы, если бы она вела её нормально. У нас преподша молодая по литературе, классная! Столько всего интересного знает – и про писателей, и про всё.

И всегда ей нравится, когда кто-то что своё говорит, когда с ней спорят. И никогда не скажет – типа, ты не имеешь права судить…

– Пф, понятно. Ты, типа, в дорогой гимназии учишься, там и учителя крутые и всё такое. И тоже, наверное, учатся богатые дети, кто им такое скажет? Сразу предки прибегут и пистон вставят.

– Да не в этом дело! – Макс щёлкал зажигалкой, смотрел на огонёк. – Просто люди уважать друг друга должны. Я бы свою учительницу в жизни нахуй не послал, язык бы не повернулся!

– Ну… Сергея Александровича я бы тоже в жизни не послал.

А Тамару Ильиничну… Да она – сука тупая! С ней вообще разговаривать незачем, что ты там ей начал доказывать что-то!

– Ну, она же спросила про Достоевского!

– Сказал бы, что понравилось.

– Ты же не сказал?

– Так мне похуй, что она там думает про меня. И тебе тоже, сам говорил.

– Вообще, да, – куртка Вовчика Максу была великовата, тот его покрупней, хоть и ниже, и из рукава только кончики пальцев с сигаретой торчали.