Любовь без поцелуев (СИ)

– Они почти всегда такие. А у тебя красивые, – я сам не понял, как это сказал. Макс даже голову поднял и так посмотрел, как будто я по-китайски заговорил.

– А?!

– Ну, – я почувствовал, что не могу посмотреть ему в глаза (Я! Не могу! Смотреть кому-то в глаза!) и снова стал смотреть на руку. – Ну, такие ровные… В смысле, не как у меня, побитые все, ну и…

– Я драться не люблю, – Макс говорил всё так же тихо и водил пальцем по моей ладони.

– Да… И кожа мягкая, и ногти такие ровные… – я не знал, что говорить, и вообще не мог говорить связно. Снежинки падали и таяли, а Макс всё стоял и размазывал капельки воды – по пальцам, по ладони, по запястью.

Мы стояли друг напротив друга, каждый на своей перекладинке. А ближе уже никак – не удержишься. Я, наконец, поднял взгляд – Макс стоял, весь засыпанный снегом, и улыбался. И как будто плакал – но это снег, конечно. И всё равно, в груди что-то потянуло, захотелось сказать, чтоб он не плакал, лицо ему вытереть. Макс моргнул и опустил глаза.

– Неприятно, да?

– Что?

– Мне в глаза смотреть неприятно. Я знаю, все говорят, – я вообще какую-то чушь понёс."

"– Нет-нет, – Макс снова смотрел мне в глаза, как тогда, в начале октября, когда в первый раз стоял передо мной, как всегда, как только он, – ничего такого.

У тебя глаза, как этот снег… Знаешь, я…

– Комнин! Хуле там стоишь! Пошли в снежки играть!

От чьего-то крика я чуть не ёбнулся и резко дёрнул руку. И Макса схватил, хоть он, вроде, падать не собирался. Какого?... Кого там, блядь, несёт, чтоб вам всем от сибирской язвы попередохнуть, чтоб вас мандавошки живьём съели! Кого я, блядь, щас буду убивать?!

Тьфу ты, Вовчик. Принесло, блядь, невовремя!

– Эй, вы чо там? Слазьте давайте.

Пошли в снежки играть и снежную бабу делать! Там эти утырки из девятого!

Макс только снег с себя стряхнул и кивнул – «ну, пошли», мол.

И мы пошли. И поиграли в снежки. Мне их удобно делать, потому что у меня в руках снег сразу тает. Если сделать их сразу много и дать им полежать, они становятся охуенно твёрдыми и уебать могут неслабо. Макс сам снежки не лепил, зато кидал с удовольствием и улыбался. Кто-то снова назвал его пидором и он, прицелившись, так прописал ему снежком прямо в харю, что прямо посмотреть приятно.

А я добавил. Потом я показал, как у нас делают снежную бабу. Как раз из того борзого девятиклассника, у которого фамилия была – Дёмин. Сделать снежную бабу – это целое искусство. Нужно заранее подготовить сугроб – как минимум, по пояс, влив туда воды немного, чтоб он внутри совсем влажный был. Потом человечка ловишь, вытряхиваешь из куртки, прижимаешь руки к телу и застёгиваешь так, чтоб пошевелить ими не мог. И ставишь в тот сугроб, и облепляешь снегом. Снег тоже должен быть влажным, липким таким.