Любовь без поцелуев (СИ)
Есть много видов любви. Любовь преодолевает всё. Врождённую патологию сознания. Социальные и гендерные предрассудки. Страх. Преступление. История двух парней, которые никогда не любили и не были любимы, пока однажды не встретиЛИСЬ холодным осенним днём в интернате номер 17.
На кухне нам были не рады. Максу в основном не рады. Я сказал, что первую, кто что-то вякнет, я башкой засуну в кипяток. Макс выбрал что-то типа ковшика, повертел, ополоснул. Я включил маленькую плитку.
- А ты, Стас, наверняка настоящий кофе и не пробовал?
- Да уж наверняка – я с интересом смотрел, запоминая. Ага, вот столько порошка (Или как правильно – крупа? Кофе это крупа или нет? Нет). И вот ещё вот этого из пакетика – это кардамон. А вот это – корица. А теперь ждать, пока пузырьки не пойдут. Воду не кипятить.
Пахнет это отпадно. Просто охуенно пахнет свежий кофе, горько и сильно.
- Не хочу здесь пить, пахнет, так противно – жалуется Макс и мы идём в столовую. Макс принёс ещё и печенье какое-то особо вкусное, печенье для всех.
- Вы чё, без сахара его пьёте? – смотрит Вовчик. – Гадость же жуткая!
- Сам ты гадость, нихрена не понимаешь. Кофе, мой любимый, как же я по тебе соскучился!
Действительно, он потрясающий. Какой, нахуй, сахар, разве можно такое портить сахаром! Это самый клёвый напиток, который я пробовал, это то, что я буду пить теперь всю жизнь! Макс улыбается, дышит паром над чашкой.
Я хочу обнять Макса, но не могу это сделать тут, когда они смотрят. Он уедет, а мне оставаться до конца года, оставаться и быть самым главным.
Он скоро уедет. Табло в голове не гаснет, цифры уменьшаются.
“зека” – не ошибка, а один из вариантов слова “зек”
Макс рисует не “сердечко с обоюдоострой стрелкой”, а символ однополой мужской любви – Двойной знак Марса
====== 26.
Это были дни, каких у меня в жизни никогда не бывало. Вообще ни на что не похожи.
Я был с Максом всё свободное время, которое удавалось выкроить. Все часы и минуты, каждую, какую мог, заполнял им. Так, раздобыв огромную канистру со спиртом, заполняешь все ёмкости дома, потому что канистру надо вернуть.
Я старался не думать, что там будет – после пятнадцатого декабря. Вместо этого я думал о многом. Вот просто так – думал. И понимал, я не дебил, кто б там чего ни считал.
"Отбой, дверь закрывается. Игорь ложится в постель. Знаю, он не очень-то рад, потому что ему потом подскакивать и открывать окно, но мне похуй.















