Любовь без поцелуев (СИ)

Куча каких-то людей стоят, смотрят, друг друга подталкивают, кивают на Макса, на меня… Какого хуя?

– Чё встали? Хуле надо?! – во рту была кровь, я опять себе щёку прикусил. Сплюнул. Размахнулся, со всей бури лупцанул по морде тому, которого Вовчик держал, только башка мотнулась. Пнул Азаева по печени. – Совсем оборзели, твари! Все слушаем и запоминаем: кто-то ещё раз рыпнется в мою сторону, в сторону моих друзей, вякнет, пискнет, просто подумает – вот так же валяться будет! А теперь, нахуй, свалили быстро, как вас не и было, и эту блядь, – я ещё раз пнул Азаева, – заберите с собой!

У Макса кровь на лице… По лицу били, твари, там всегда крови много.

И, видать, за рубашку хватали, когда выдирался. И за руки, выворачивали, наверное, вон они как странно лежат… Ёбаные пидоры, как же они могли, его – за руки?!

– Макс, Макс, ты меня слышишь? Встать можешь?! – мне снова стало страшно.

Он кивнул, продолжая сидеть. Вовчик выпихивал из общей спальни любопытных, кто-то взвалил на себя Азаева, потащил. Кто-то, мимоходом, поднял валяющуюся тумбочку, кто-то наступил на выпавшую оттуда мыльницу – «кррак»...

– Давай, пошли отсюда… Пошли в медпункт.

Эй, эй! У тебя голова кружится? По голове зацепили? – я попытался заглянуть ему в глаза, но он только мотнул головой.

– Н-нахуй медпункт… – наконец сказал он. – Мне в комнату… В комнату надо, я Спириту напишу, пусть он меня заберёт, похуй, п-п-похуй, уеду, ненавижу тут всё, всех, не могу больше, домой, я домой хочу!

– Всё-всё, расслабься, сейчас пойдём, – по ходу, он не соображал, что говорил, не смотрел на меня.

– Чё с ним? – удивился Вовчик, глядя, как Макс пытается подняться, и падает на ближайшую кровать, и снова поднимается. – Никогда по морде не получал, что ли?

– Заткнись, долбоёб! Плохо человеку, не видишь, что ли? – я поднял Макса, закинул его руку себе на плечо.

– Вот так, держись, пойдём отсюда, нафиг…

В коридоре народ стоял, глазел. Макс шёл, спотыкаясь на каждом шагу. И молчал. Только вздрагивал и плечом дёргал. Я думал, он плакать начнёт. Не начал.

Медпункт на первом этаже, мы – на втором. Я посмотрел вниз – бля... У него и на ровном месте ноги заплетаются, он же по лестнице не спустится… А, похуй, пусть, что хотят, думают, сейчас мне было совсем всё равно.

– Держись, вот так… Да держись ты, не руки, а макароны! – я подхватил его под колени.

И понёс по лестнице. Ну, он тяжелый, хоть и худее меня в два раза, там же сплошные мышцы… Я б его, наверное, так отсюда до города бы донёс, до его квартиры, докуда угодно.

– Ну-ка, блядь, поставь меня на место, ёбнулся, что ли?! – о, кто-то пришёл в себя. Макс завертелся, попытался вырваться. Фигушки!

– Я тебя поставлю, а ты наебнёшься с лестницы, тебя ноги не держат.

– Ты куда меня тащишь? – с лестницы мы спустились. На первом этаже холодно было, темно и тихо.