Любовь без поцелуев (СИ)

Я посмотрел вверх – кто-то глядел оттуда, но вниз не спускался.

– Пошли, тебе в медпункт надо.

– Не надо мне в медпункт! – Макс снова дёрнулся и я поставил его на пол. – Мне надо в комнату… Позвонить, пусть меня Спирит заберёт, хватит с меня этого всего!

– Да-да, а сейчас пошли в медпункт. Тебе, вон, губу расквасили и мне тоже надо, – пока никто не видел, я взял его за руку и приобнял, потащив в сторону медпункта.

Медсестра Алла Евгеньевна пялилась на меня злобно, спросила, кто это его. «Неважно, кто… не я.» Ещё не хватало, чтоб он тут рассказывать начал. Сам разберусь с этими мразями, без сопливых.

Макса вдруг пробило «на поржать», я аж напугался, вдруг он «того» совсем.

– Истерика, – равнодушно сказала Алла Евгеньевна, – как маленькая девочка, честное слово. Макс хихикнул:

– В-вас бы толпа х-хачей т-трахнуть собралась… посмот-трел бы я…

Алла Евгеньевна ничего не сказала, накапала в стаканчик валерьянки и дала ему выпить.

– Укол ему сделай, пусть поспит спокойно!

– Я н-не… Я не буду спать, я уеду прямо сейчас!

– Куда? Ночь на дворе, никого нет. Кто тебе документы отдаст? – медсестра хрумкнула ампулой, набрала шприц и теперь стучала по нему.

– Причём здесь документы? Вы что, не понимаете?! Я не могу так больше, о Господи, да плевал я на документы, на всё! Что Вы мне вколоть собираетесь?

– Не дёргайся! Вот, и держи теперь крепче."

"Я пока мыл руки. Ничего такого, только кожу слегка содрал об чьи-то зубы или ещё обо что. И мысли в голове, как вода из крана, бежали-бежали, нихрена ничего обдумать не успевал, только одно засело прочно: «Макс не уедет». Никуда он сейчас не уедет.

Алла Евгеньевна предложила в медпункте переночевать, но Макс отказался.

Тут в дверь заскреблись – ага, вот и уроды пришли перебинтовываться. Я ранку Максу и сам мог промыть, мне надо было, чтоб он успокоился, чтоб перестал дёргаться и смеяться так страшно, чтоб ночью не вздумал удрать.

Уродов побитых мы проигнорировали, Макс шёл, разминал себе запястья. Его в сон клонило, успокоительное нам тут сильное херачат. Ага, мне раньше часто кололи всякое, а потом я стал руку, ну, или там ягодицу напрягать и иголка гнулась – просто для прикола. Да и действовало на меня слабо.

В комнате он, первым делом, к своему смартхрену бросился – Спириту писать.

Ага, хер, мне даже отбирать у него не пришлось. Интернет в нём закончился. У нас ещё телефон есть в кабинете директора и старый аппарат внизу, на вахте, там одно слово из трёх слышно. Я его еле уговорил лечь спать.

– Стас… они сказали, я сам виноват, не нужно пидорасом быть.

– Да всё, спи-спи, завтра разберёмся…

– Не могу так… Ну, что я всем сделал? Что?!

– Да спи уже…

Посидел с ним немного. От этого лекарства вырубает очень конкретно, человек не шевелится, не ворочается.