Любовь без поцелуев (СИ)

Много поздней, на каникулах, сидя у окна гостиничного номера, глядя на залитый огнями ночной Кёльн и допивая красное вино прямо из бутылки, я думал, что лучше бы он меня тогда оттолкнул. Что лучше бы ничего не было, ничего не началось."

"Но тогда мне казалось, что всё прекрасно. Что я удивительно умный. Что я получил парня, которого хотел. А как же я его хотел, кто бы знал! И почему мне поначалу показалось, что он некрасивый? Ну да, он не такой, как Игорь или Спирит, но это же… Если брать для примера художественную классификацию, то Стас – молодой Атлант. Не понимаю, как у человека его возраста может быть такое тело? А куда другие смотрят? Да что они понимают! Эти недопедики, которые тут кучкуются, в основном ценят тощих, женоподобных мальчиков, типа Леночки или этого чмыря, который меня обвинил в посягательстве на его тощую задницу.

Да Боже мой, если Стаса переодеть, вытряхнуть из этих отвратительных брюк и рубашки (всю жизнь буду ненавидеть это сочетание – чёрные брюки и тёмно-синяя рубашка, как я экзему не заработал, непонятно), надеть приличные джинсы, например, с кожаными вставками, обтягивающую майку и привести в клуб… Да местные педовки в очередь выстроятся, чтобы ему отсосать! Только предварительно на него ещё тёмные очки надо напялить, чтобы не видно было, какой у него взгляд. Он иногда так смотрит, что меня до костей пробирает. В такие минуты я верю, что он, и впрямь, кого-то убил, и, пожалуй, ещё убьет.

Но в Стасе меня притягивало не только тело. Нет, серьёзно. Мне нравилось сидеть с ним, разговаривать о чём-нибудь, рассказывать… Я порой себя таким умным чувствовал! А порой – просто ничтожеством, которое ничего в этой жизни не видело, хрустальной балериной, которая всю жизнь стояла в застеклённом шкафчике, а если её переносили с места на место, то непременно укутав в вату.

У Стаса жизнь была сплошной кровавой грызнёй. И это проявлялось во всём. Да чёрт возьми, это человек даже умыться не мог без того, чтобы кого-нибудь не унизить! Подходил к умывальнику и, если ему не освобождали немедленно место, отпихивал кого-нибудь. И его соседа – для меня. И я становился, умывался рядом. Ну, а что я? Мне их не жалко.

Стас, о чём ты думал тогда, глядя на меня таким взглядом? Я никак не мог спросить.

Хотел – и боялся. Как боялся у него спросить про те слухи о том, что он убивал людей. Он бы, конечно, скорее всего соврал, но вдруг бы я почувствовал… Нет, я никогда не спрашивал отца, зачем он нанимал киллера, и никогда не спрошу Стаса об этом.

Конечно, не спрошу. Я ведь больше никогда его не увижу.

День шёл за днём. Реальность тускнела и выцветала в моих глазах. Как в фильме «Властелин колец», когда Фродо надевает кольцо, всё вокруг становится мутным, нереальным и только Око Саурона ярко пылает.