Любовь без поцелуев (СИ)

Учитывая, что в доме только двое пользуются кремом для рук, и это был явно не я, не надо быть Шерлоком Холмсом или Эркюлем Пуаро, чтобы догадаться, что это Светлана. Спирит как-то сказал, что когда человек нравится, ты прощаешь ему многое, но когда он тебя раздражает, даже мелочи кажутся отвратительными, просто смертными грехами.

– А… Я всё равно поем. Кстати, что там у нас?

– Не знаю, – отец покосился на духовку. – Птица, что ли, какая-то… Я, собственно, чего… Тут у меня письмо к немецким партнёрам, переведёшь быстренько? Мне надо сейчас отправить.

– Да запросто! – согласился я, протирая бутылку с соком. – Скинь мне на почту… Нет, лучше на дискету и занеси.

Отец кивнул и вышел. Я, прежде чем пойти за ним, быстро сдёрнул и выкинул в ведро листочек с молитвой. Нечего тут фарисейство разводить. Хочешь сидеть на диете, так сиди, а не прикрывайся религией."

"Отец часто просит меня, работая дома с документами, что-нибудь перевести. Сам он знает английский достаточно, чтобы поддержать несложный разговор и сориентироваться в другой стране. Но, как сам признаёт, его знания английского, чтобы вести современный бизнес, крайне недостаёт, потому что в юности он этот язык игнорировал, ну а потом новое усваивать всегда сложнее.

Вот поэтому-то от времени, когда я себя уже помню, и лет до семи возле меня постоянно торчали всякие личности разного возраста и пола с идеальным знанием английского. Некоторые были очень даже ничего. Например, молодой мужчина, которого я называл «мистер Майкл». Его я просто обожал. Мы много гуляли вместе и нашей любимой игрой была «экскурсия». Он – иностранец, приехавший в Россию, я – экскурсовод, который должен показать ему «достопримечательности». И я показывал, неся такую чушь прекрасную, что самому сейчас не верится. «А вот в этот люк во время войны провалился Наполеон!», «...а вот эту жвачку прилепил сам Президент!» «...а вот это слово из трёх букв означает «Максим самый умный!» и так далее. «Мистер Майкл» смеялся до слёз, и говорил, что никогда не встречал такого милого ребёнка, а я, шестилетний сопляк, надувался от гордости, как шарик, – хоть ниточку привязывай. Ещё мы много играли в приставки и я всегда выигрывал. Однажды я разобрал его беспечно оставленные часы, а он только засмеялся, поцеловал меня (в лоб, ничего такого!) и сказал, что для меня ему вообще ничего не жалко. Увы, пробыл он у нас недолго – сейчас я понимаю, что отцу не нравилась его манера сажать меня к себе на колени, ну и моё заявление о том, что «мистера Майкла я люблю больше, чем тебя и маму. Я буду жить с ним, а когда вырасту, мы поженимся».